Книга Побеждая смерть. Livor Mortis, страница 113 – Рид Солгрет

Сделав над собой усилие, Лиам все-таки спустился на первый этаж, только чудом не скатившись с лестницы кубарем. При каждом новом шаге пытаясь вправить себе сломанную ногу, он добрался до Сиэла, который лежал неподвижно, приваленный обломками.

— Эд? – Моррис остановился в двух шагах, которые стоит только преодолеть, и обгладывающая боль накроет его с головой. – Эдди? Поговори со мной… Пожалуйста…

Лиам наклонился и трудно сгибаемыми пальцами начал разгребать щепки, отбрасывая их в сторону.

— Ты меня слышишь? – Моррис заглянул в глаза Сиэла, увидев в них свой темный силуэт. – Ты же слышишь… Ты же знаешь, как вернуться с того света… Ты не оставишь меня… Все знаешь, все умеешь… Ты должен вернуться! – Лиам запнулся и, не веря в произошедшее, посмотрел на Эдварда.

Скривившись от боли и подогнув под себя ногу, он тяжело опустился на пол, привалившись к Сиэлу и растерянно озираясь по сторонам.

— А мне что теперь делать? – спросил Моррис спустя некоторое время. – Я же ничего не умею и не знаю. Эд? – Лиам сжал его руку в своей ладони.

Ночь была долгой, почти бесконечной. Шли часы. В оглушающей тишине не раздавалось ни звука. В свете редких свечей можно было разглядеть, как в воздухе витают пылинки, чей вечный сон так бесцеремонно потревожили. Ждать было нечего, и бледно-синяя, чуть теплая рука аккуратно закрыла Сиэлу веки. Горько вздохнув, Моррис, уткнувшись носом в плечо Эдварда, из-за чего его голос звучал приглушенно, разрыдался.

Из-за сгустившихся на небе черных облаков обрушившаяся ночь казалась еще более вязкой, цепляющейся за деревья, заборы и за злополучный заброшенный особняк, увязший во мраке. Его входная тяжелая дверь от резких порывов ветра качалась из стороны в сторону, изредка еле слышно поскрипывая, впуская в дом, в котором и без того гуляли сквозняки, осенний холод. В гостиной было мертвенно-тихо, а медицинские инструменты так и остались лежать на полу, пока еще не нашедшие себе применения.

Комната, с легкой руки Сиэла превращенная в научную лабораторию, была все еще заставлена свечами, фитили которых нервно подрагивали. Два стола, за эту неделю сменившие свое предназначение и превратившиеся из праздной мебели в предметы интерьера, видевшие не только смерть, но и ее расцвет, по-прежнему стояли сдвинутыми друг к другу.

На одном из них теперь лежала Ребекка, весь вид которой потерял свою былую опрятность. Подол ее платья, к которому нацеплялись жухлые листья, был в земле. В некоторых местах оборки от него оторвались и лоскутами свисали со стола. На другом так же мирно покоился Эдвард, руки которого были заботливо сложены у него на груди.

Между ними стоял Лиам, который в нерешительности поворачивался то к своему другу, то к его невесте. Иногда Моррис брался за книги Сиэла и практически бесцельно принимался их листать. Что-то привлекало внимание Лиама, и тогда он сгибался над шелестящими страницами, пытаясь вникнуть в смысл написанного. Наверное, ему стоило упрекнуть самого себя в том, что он никогда не был прилежным студентом, и теперь все эти замудренные учебники, пытающиеся говорить с Моррисом витиеватыми фразами, казались лишь бесполезным набором слов, но все же Лиаму непостижимым образом удавалось не терять самообладания и не падать снова на колени в отчаянии.