Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 340 – Дэн Симмонс

— Обещай мне, что мы здесь надолго не задержимся.

— Обещаю, – сказал Курц.

Пройдя по опушке леса метров пятьдесят на север, они увидели старую подъездную дорогу, заросшую высокой травой и заваленную упавшими деревьями. И начали подниматься по ней дальше.

Каждый шаг отдавался в голове Курца болью. Даже когда он останавливался передохнуть, стучавший в висках пульс причинял боль. Она буквально давила на глаза изнутри. Курц видел все как в тумане.

— Джо, ты в порядке?

— Что? – переспросил он, глядя на Риджби и вслушиваясь сквозь пульсацию боли.

— Ты в порядке? У тебя лицо бледное.

— Все нормально, – ответил Курц, оглядевшись. Этот чертов холм оказался самой настоящей горой. Он порос высоченными соснами, стоявшими вплотную друг к другу. Метров на пятнадцать от земли они были без веток, гладкие, как телеграфные столбы. Плотные кроны закрывали небо. Темные облака клубились совсем низко, чуть ли не задевая верхушки сосен. Солнце едва перевалило за полдень, но было темно, как вечером.

— Там! – крикнула Риджби.

Курц проследил за ее взглядом и увидел.

На вершине холма сквозь переплетенные ветром ветки старых сосен виднелась верхняя часть колеса обозрения. Кабинок на ней практически не было.

Парк отдыха оказался намного больше, чем ожидал Курц. Он занимал четыре или пять акров земли, специально выровненной под него, образуя террасу на пологом склоне заросшего лесом холма, в паре сотен метров от вершины. Площадку либо вырезали, либо насыпали при помощи бульдозеров и другой строительной техники. Сейчас сложно было сказать, насколько могли вырасти деревья за десятилетия запустения.

Курц и Риджби осторожно двинулись в сторону парка, держа правую руку наготове рядом с оружием. Но вокруг никого не было. Лишь редкие птицы и насекомые, еще не исчезнувшие отсюда к концу октября, летали вокруг. Значит, ни один человек не таится в глубине парка, поджидая незваных гостей.

Курц и Риджби остановились там, где когда-то пролегала центральная дорожка парка, и осмотрелись. В пятидесяти метрах от них возвышалось громадное колесо обозрения – ржавое, с облупившейся краской. Большинство фонарей на распорках и крестовинах отсутствовали, как и кабинки, которых осталось всего четыре. Большой павильон с автомобильчиками, рядом с которым валялись опрокинутые будки билетеров, зарос снаружи и внутри травой, кустарником и подлеском. Кабинки «Чертова колеса» слетели с направляющих и валялись вокруг, в зарослях сорняков. Виднелись ряды пустых поломанных павильончиков, где раньше были тиры и другие развлечения для детей.

— Это оно? – спросила Риджби. – Это то место, которое ты видел на фотографиях у Пег О’Тул?

Курц кивнул.

Они пошли по заросшей площадке, огибая деревья. Вот вход туда, где когда-то была комната смеха. Дощатый фасад сломан, яркая краска выцвела, как на фреске времен Древнего Рима. А вот карусель – то ли европейского типа, то ли американского, Курц не помнил, какая из них в какую сторону вертится. Судя по всему, когда-то все эти ныне разломанные лошадки, верблюды и жирафы крутились против часовой стрелки.

— Какой позор, – произнесла Риджби, прикоснувшись к поломанной голове ярко раскрашенной лошадки. Все это вырезали из дерева вручную, причем не поленились выдолбить изнутри. Вандалы разбили головы всем животным, переломали ноги, сдернули их с опорных столбов и разбросали вокруг. Вокруг игрушечных зверей и сквозь них проросли трава и кустарник.