Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 280 – Дэн Симмонс

— Нет еще.

— Там выдержка из статьи в «Неола сентинел» за май семьдесят восьмого года, – сказала Арлин. – В которой говорится, что «в связи с финансовыми затруднениями и низкой посещаемостью парк «Девятое облако» закрывается. Навсегда».

— Тем хуже для молодежи Неолы.

— Очевидно.

— Непонятно, почему Пег О’Тул не знала о парке, который ее родной дядя построил в Неоле? И о его бизнесе? – начал размышлять вслух Курц. – Почему она показала мне эти фотографии, на которых, скорее всего, именно заброшенное «Девятое облако», будто не зная, что он раньше принадлежал ее дяде?

Арлин пожала плечами.

— Может, она точно знала, что это не «Девятое облако». Может, она вообще не знала о существовании этого парка. Ее отец, Большой Джон, переехал в Буффало и пошел работать в полицию в восемьдесят втором. Возможно, братья, полицейский и военный, не слишком ладили друг с другом. На фотографиях с похорон я не видела ни одного инвалидного кресла, значит, его там не было. Возможно, майор приехал сюда только сейчас, поскольку мать мисс О’Тул умерла и у Маргарет нет других близких родственников.

— И все же… – начал было Курц.

— Помнишь, ты говорил про опрокинутый автомобильчик с девяткой на борту?

— «Девятое небо», место блаженства. Никакой логики. Подожди, я сейчас вернусь, – сказал Курц.

Он торопливо стал и бегом побежал в крошечную туалетную комнату, располагавшуюся позади кабинета с компьютерами. Курц встал на коленки рядом с унитазом, и его несколько раз стошнило. Когда приступ тошноты закончился, он встал, прополоскал рот и умылся. Руки тряслись как бешеные. Похоже, контузия решила пока не позволять ему принимать пищу.

— Ты в порядке, Джо? – спросила Арлин, когда он вернулся в кабинет.

— Ага.

— Тебе надо что-нибудь еще по этой теме?

— Да. Я хочу знать, что происходило с этим милым ребенком потом. Сколько времени он провел в Рочестере? Сидит ли он там до сих пор или его уже выпустили? А также более конкретные факты биографии майора касательно Вьетнама. Не подвиги и медали. Имена людей, с которыми он работал, место и характер работы.

— Медицинские и военные базы данных – самые сложные в плане проникновения в них, – заметила Арлин. – Нет никакой гарантии, что у меня хоть что-то получится.

— Сделай все, на что способна, – попросил Курц. И тут у него в кармане зазвонил мобильный. Он отвернулся и нажал кнопку ответа.

— Ты просил сказать, когда этот Крупнокалиберный индеец снова придет в «Блюз» в поисках тебя, Джо, – прозвучал в трубке голос Папаши Брюса.

— Ага.

— Он здесь.

Крупнокалиберный Редхок стал индейцем, уже будучи взрослым. При рождении его звали Дики-Боб Тинсли, и ему было наплевать на индейскую кровь, доставшуюся ему по материнской линии. В двадцать шесть лет он был арестован за хранение краденых драгоценностей, и на суде услышал саркастическое замечание судьи насчет того, что мог беспошлинно торговать ими по причине этой самой доли индейской крови.

Крупнокалиберный Редхок тщательно выбирал себе имя. «Красный Ястреб»^[54], клановое имя индейцев племени тускарора. Хотя он и не принадлежал к этому племени. Просто его страстью были большие пушки, а «Ругер Магнум» калибра 0.357 дюйма, именовавшийся «Крупнокалиберным Редхоком»^[55], нравился ему больше всего. И первую, и вторую жену он убил именно из такого пистолета. Каждый раз ему приходилось со слезами на глазах выкидывать подальше любимую пушку, а потом грабить магазины, торгующие выпивкой, чтобы немедленно купить новую. Когда второй его пистолет уже ржавел, лежа в земле резервации неподалеку от места жительства второй жены, он взял на дело абсолютно никчемную «Беретту» калибра 0.22 дюйма – и попался. После этого его посадили в Аттику.