Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 25 – Дэн Симмонс

— И как, получается?

Курц пожал плечами.

— Прошло всего несколько дней, но у нас уже пара сотен попаданий. – Он умолк, понимая, что офицеру по надзору этот пустой разговор нужен не больше, чем ему; с другой стороны, ему хотелось перед кем-нибудь выговориться, а больше в его жизни никого не было. – Хотите узнать о нашей первой попытке?

— Конечно, – ответила мисс О’Нил.

— Ну так слушайте. Арлин в течение нескольких дней собирала старые классные журналы. Мы разослали запросы по почте по всей стране, но начинать будем с окрестностей Буффало, пока не составим базу данных.

— Разумно.

— И вот вчера мы были готовы начать. Я сказал: «Давай выберем кого-нибудь наугад, чтобы он стал нашим первым мистером или мисс Одинокое сердце… Прошу прощения, миссис Одинокое сердце.

— Это глупо, – заметила О’Нил. – Правильнее будет все же мисс Одинокое сердце.

Курц кивнул.

— Итак, Арлин берет первый журнал из стопки – Кенмор-Уэст, 1966 год, – и раскрывает его. Я наугад тыкаю пальцем. Попадаю в человека со странной фамилией, но мне все равно. Вот только Арлин почему-то начинает смеяться…

Выражение лица О’Нил оставалось нейтральным, однако она его внимательно слушала.

— Вульф Блитцер, – продолжал Курц. – «По-моему, его одноклассники и так неплохо осведомлены о том, что с ним стало», – говорит Арлин. «Почему?» – спрашиваю я. Арлин смеется еще громче…

— Вы действительно не знаете, кто такой Вульф Блитцер? – спросила О’Нил.

Курц снова пожал плечами:

— Насколько я понял, он стал знаменитым тогда, когда мой процесс уже шел, а с тех пор у меня не было возможности регулярно смотреть новости Си-эн-эн.

О’Нил улыбнулась.

— Ладно, – продолжал Курц, – Арлин успокаивается, объясняет, кто такой Вульф Блитцер и почему мы вряд ли сможем остановить выбор на нем, и достает журнал школы в Западной Сенеке. Раскрывает его наугад.

Тычет пальцем в фотографию. Еще один кандидат. Некий Тим Рассерт.

О’Нил негромко рассмеялась.

— Телекомпания Эн-би-си.

— Точно. О нем я тоже не слышал. Арлин начинает громко ржать.

— Ну и совпадение!

Курц покачал головой:

— Я не верю в случайные совпадения. На самом деле это Арлин надо мной так подшутила. У нее своеобразное чувство юмора. Одним словом, в конце концов нам удалось найти выпускника школы из окрестностей Буффало, не ставшего телезнаменитостью, и мы…

Зазвонил телефон, и О’Нил сняла трубку. Курц был рад небольшому перерыву. Ему приходилось врать напропалую.

— Да… да… хорошо, – произнесла О’Нил. – Понимаю. Ладно. Договорились.

Когда она положила трубку, Курцу показалось, что ее взгляд стал холоднее.

Дверь распахнулась. В комнату ворвались полицейский из отдела убийств по имени Джимми Хэтэуэй и молодой фараон, которого Курц никогда прежде не видел, с жетонами на ремнях, и взяли Курца под прицел своих девятимилимметровых «Глоков». Оглянувшись, Курц увидел, что Пег О’Нил достала из сумочки «Зиг Про» и целится ему прямо в лицо.

— Руки на затылок, осел! – крикнул Хэтэуэй.

На Курца надели наручники, его обыскали – разумеется, он оказался совершенно чист, ибо зачем брать пушку на первую встречу с офицером по надзору, – и поставили лицом к стене, после чего молодой полицейский вытряхнул из его карманов мелочь, ключи от машины и мятные конфеты.

— Больше ты этого долбаного козла не увидишь, Пег, – объявил Хэтэуэй, подталкивая Курца к двери. – Он возвращается в Аттику и на этот раз больше оттуда никогда не выйдет.