Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 226 – Дэн Симмонс

«Хватит пытаться превратить его в гения преступного мира Мориарти, – подумал Хэнсен. – Он просто никчемный бывший зэк. Возможно, он даже не отдает отчета в своих действиях. Скорее всего, Курц просто развлекся, заставив нас убить Рафферти вместо себя. А завтра он позвонит и назначит новое время и место, чтобы обменять фотографии на деньги».

«Что ж, – подумал Хэнсен, – пусть катится куда подальше!» Больше никаких игр. Пусть фотографии остаются у Фрирза и Курца. Пусть сделают с ними самое ужасное. У него есть время уйти. Время покинуть вокзал. И Буффало. Время, чтобы оставить все это в прошлом.

Майерс и Брубейкер сидели на корточках за лавкой рядом с ним.

— Уходим, – шепнул Хэнсен.

— Деньги мы можем оставить себе? – прошептал в ответ Майерс, обдав Хэнсена своим горячим зловонным дыханием. – Хоть это и не был Курц?

— Да, да, – прошептал Хэнсен. – Брубейкер, в пяти ярдах слева от тебя – лестница, она ведет к выходу. Широкая лестница. Всего двенадцать ступеней. Двери и окна заколочены. Проверь, нет ли там кого, мы тебя прикроем. Вышиби фанеру на двери или окне. Можешь даже прострелить, если понадобится. Мы уходим отсюда.

Брубейкер секунду помедлил, но затем кивнул и, шаркая ногами, спустился вниз по лестнице.

Хэнсен и Майерс остались за скамейкой, они поворачивали стволы своих винтовок в сторону галерей над ротондой и к противоположной от лестницы двери. Никакого движения. И ни одного выстрела со стороны лестницы. Хэнсен услышал, как Брубейкер со всей силы бьет по заколоченной двери. Наконец раздался его крик: «Чисто!»

Хэнсен поручил Майерсу прикрывать его, пока он осторожно пробрался к лестнице, а затем сам прикрывал толстяка, когда тот, сопя и тяжело дыша, спустился мимо него по ступеням.

Снаружи в приборе ночного видения изображение оказалось слишком ярким. По-прежнему валил густой снег, но заметенная парковка сияла, как зеленая пустыня, освещенная яркими лучами солнца. Трое детективов тут же забыли обо всех правилах поведения спецназовцев во время операции и бросились бежать вприпрыжку от вокзала прямо через парковку. Все мчались, ссутулив плечи и, очевидно, в глубине души ожидая получить пулю в спину. Но вот они удалились на сотню ярдов от башни, затем – на две сотни, потом – на три и дальше и постепенно начали расслабляться под своими тяжелыми бронежилетами. Только опытному снайперу, вооруженному винтовкой с высокой скоростью полета пули и ночным прицелом, по силам было попасть в мишень с такого расстояния и в такой снегопад.

Никто не стрелял.

Задыхаясь и громко хрипя, они пробежали мимо валунов, преграждавших въезд на парковку, и стали спускаться по скользкой подъездной дороге. Приборы ночного видения позволяли им просматривать все пространство на расстоянии в шестьдесят ярдов. Они не заметили никакого движения. Никаких автомобилей. Единственные следы от протектора, теперь почти полностью занесенные снегом, принадлежали «Кадиллаку», который за те сорок пять минут или около того, что они провели на вокзале, покрыло свежим слоем снега в пару дюймов толщиной.

— Подождите, – пропыхтел Хэнсен.

Дистанционным ключом он открыл «Кадиллак», зажег свет, и они осмотрели салон, прежде чем подойти к машине. Пусто.

— Майерс, – сказал Хэнсен, продолжая хватать ртом воздух. – Не снимай очки и жилет и подожди, пока мы с Брубейкером уберем наше обмундирование.