Книга Кровавый навет, страница 50 – Сандра Аса

Ничуть не испугавшись, Алонсо выпрямился во весь свой недюжинный рост. Задира был двумя годами старше его, зато ниже на две головы.

— В чем же ваша храбрость? – осуждающе спросил он. – В издевательстве над калекой, который даже не может вас увидеть?

— Вы смеете называть меня трусом, сопляк?

— Я считаю, что это низость – избивать слепого и беспомощного старика. Стали бы вы вести себя так же с человеком, способным за себя постоять?

— Уж не себя ли вы имеете в виду?

— Возможно. Я, по крайней мере, вас вижу.

— Тогда сразимся! – крикнул Фернандо, вызывающе подняв кулаки.

— Я не считаю это необходимым, – возразил Алонсо, сложив руки на груди. – Достаточно сказать вам правду в лицо, чтобы вы прекратили избиение.

— Меня остановят не ваши глупые проповеди, а желание разбить вам морду, самодовольный болван. Тот, кто назвал меня трусом, непременно за это поплатится.

— Мне жаль вас разочаровывать, но вашему покорному слуге пора продолжить свой путь. Сожалею лишь о том, что мне приходится терпеть вас под своим кровом и под мадридским небом.

— Так вы уходите? И кто теперь трус?

— Мне наплевать на ваше мнение о моей особе, – презрительно бросил Алонсо. – Неохота пачкать кулаки. К тому же я не получаю удовольствия, избивая слабых. Предупреждаю: не вздумайте трогать этого кабальеро.

— И что вы сделаете, если я не послушаюсь? Нажалуетесь папочке?

— Доложу альгвасилам. Перед ними вы будете тише воды ниже травы. Еще раз предупреждаю: оставьте несчастного в покое, иначе пожалеете.

Но Фернандо, который не собирался подчиняться приказам, тем более исходившим от Алонсо, внезапным ударом сбил юношу с ног.

— Теперь вам не уйти, – с ненавистью прорычал он. – Хотите вы или нет, придется сразиться.

Алонсо вскочил и ударил Фернандо головой в живот. Его подельники, молчавшие во время перепалки, принялись свистеть и улюлюкать.

Покуда Фернандо орудовал кулаками, радуясь тому, что втянул Алонсо в драку, последний думал о том, как ее прекратить. Если мать узнает, что он подрался посреди улицы, она устроит ему хорошую взбучку.

Сначала он лишь отбивался, но вскоре мощная пощечина разбила ему губу. Почувствовав во рту металлический привкус крови, он не на шутку разъярился и, побагровев от гнева, нанес один за другим два мощных удара правой в висок противника. Алонсо вложил в них столько злости, что присутствующие онемели от изумления. Вскоре Фернандо, которого этот выпад застал врасплох, закатил глаза и рухнул навзничь, будто кулак Алонсо задел какой-то важный нерв в его голове.

— Вы заплатите мне за это, сукин сын! – лепетал он, лежа на мостовой и стараясь не потерять сознание.

Наконец, опираясь на руки своих приятелей, он поднялся и, еле волоча ноги, поплелся восвояси.

Безразличный к его угрозам, Алонсо стряхнул с одежды грязь, пригладил растрепанные локоны, поднял валявшуюся на мостовой шапочку и стер кровь с губы. Приводя себя в порядок, он радовался, что ни разу не ослабил бдительность и стойко держал удар. В противном случае он был бы покрыт синяками и по возвращении домой мать принялась бы его допрашивать, пока не узнала бы всю правду.

Затем он повернулся к слепому, поднял отлетевшую в сторону мешковину, отобранную Фернандо, набросил ему на плечи, после чего сунул ему в руку пончики – подарок пекаря.