Книга Кровавый навет, страница 304 – Сандра Аса

Удушье сдавило ему грудь. Перспектива утраты любимой жены привела его в полнейшее смятение. Сердце будто остановилось. Многие годы оно билось только для Маргариты. Каждая систола совершалась в честь нее, каждая диастола восхваляла ее. Маргарита была механизмом, который поддерживал в нем жизнь, и, если она исчезнет с лица земли, сердце перестанет качать кровь и начнет сочиться слезами. Днем и ночью. Во время сна и бодрствования. По венам заструятся рыдания. Этот внутренний источник будет источать скорбь, капля за каплей, пока не растворит его и не превратит в жалкую лужу. Зачем же сопротивляться? Зачем продлевать биение сердца, которому суждено истаять в озере печали? Он не станет продолжать это странствие, которое без нее не имеет смысла. Если Маргарита не выдержит муки, лучше смириться и тоже умереть.

Голос дона Гаспара вывел его из оцепенения:

— Себастьян Кастро, решено подвергнуть вас пыткам, чтобы вы сказали правду. В соответствии с главными правилами инквизиционной процедуры и в стремлении избавить вас от лишних страданий трибунал предоставляет вам еще одну возможность признаться. Ответьте, ради любви к Богу: вы ли похитили, убили и вырезали сердце ребенку-христианину?

— Нет, ваша честь. Мы с женой невиновны.

— Глумились ли вы над святым образом вместе с Маргаритой Карвахаль? – невозмутимо продолжал дон Гаспар.

— Вы что, не слышите меня? – не сдержался Себастьян. – Мы невиновны! Мы не оскорбляем католические символы и уж тем более не убиваем детей.

— Я объясню вам положение дел, – вмешался комиссар примирительным тоном. – На этом этапе регламент требует, чтобы мы допросили вас в связи с преступлениями, которые обвинитель вам приписывает, потому что во время пыток мы не имеем права задавать наводящие вопросы и можем только требовать от вас признания. Проявите здравомыслие, Себастьян. Говорите сейчас, дабы избежать ненужных невзгод.

— Я же все вам сказал, прах меня возьми! Я раскрыл имя настоящего виновника. Неужели вы даже не задумались о правдоподобии моих догадок?

— Мы всё взвесили и признали, что они бездоказательны и оскорбительны, а потому отклонили их.

— Я вам не верю! – воскликнул Себастьян. – Вы не обратили на них ни малейшего внимания. В противном случае вы бы узнали, что произошло на самом деле, и оправдали бы нас. Как вы смеете называть правду оскорбительной и губить невинные жизни, основываясь на лжи? Как у вас хватает совести называть мои доводы бездоказательными, предварительно велев подвергнуть меня пыткам, потому что вам не удалось подтвердить собственные заявления? По какому праву вы обвиняете нас в одном убийстве, собираясь совершить два других?

— Хватит! – отрезал комиссар. – Я не позволю вам обращаться к трибуналу в столь развязной манере и намекать на халатность в выполнении нашей священной работы. Вы рассказали бредовую историю, порочащую знаменитую семью, и вместо того, чтобы подкрепить ее убедительными доказательствами, выдали надуманные и бессвязные измышления. Вот почему мы сочли ее бездоказательной и оскорбительной, после чего отвергли. При этом в вашей конторе обнаружили сердце ребенка, а значит, мы были обязаны привлечь вас к ответственности, что мы и сделали, в строгом соответствии с правилами. Таким образом, вы не можете обвинять нас в произволе или незаконном использовании таких вполне законных средств, как пытки, чтобы докопаться до истины.