Книга Кровавый навет, страница 30 – Сандра Аса

— Ну вот еще! Я сам причешусь. Ты так дерешь гребнем, что это превращается в пытку!

— Тогда поторопись и первым делом поздоровайся с мамой. И предупреждаю, безобразник: веди себя послушно, иначе будешь не фрезу носить, а балду пинать. Не забывай, фреза – у молодцов, а простой ворот – у простецов: этим только кланяться да смотреть в пол. Впрочем, если ты и дальше будешь расти с такой скоростью, станешь на всех поглядывать сверху вниз. Будешь говорить на равных только с гигантами, которые не побоятся вывихнуть шею, глядя на тебя. И все-таки не могу понять, на кого ты похож. Родители у тебя среднего роста, а ты – как корабельная мачта.

Не обращая внимания на всегдашние замечания Теодоры о том, как он не похож на других членов семьи, со своими дьявольскими кудрями и необычно высоким ростом, Алонсо схватил шахматы, открыл дверь и, пройдя по коридору, стены которого были увешаны ценными полотнами, направился на помост для приближенных, где его ждала мать, – иначе говоря, в женские покои, куда входили только с разрешения хозяйки.

Помост представлял собой настил высотой в пядь, располагавшийся в одной из комнат, рядом с окном, так что хозяйка могла развлекаться, наблюдая за улицей из-за приспущенных жалюзи. Часто такой помост был окаймлен перилами и устлан коврами, на стены в зимнее время вешали плотные гобелены, удерживающие тепло, а летом – тисненую кожу, создающую прохладу.

Существовали помосты трех видов: для светских визитов, для чаепития и для приближенных. На первом дама принимала посетителей, на втором угощала их, а на третьем общалась с близкими. Желание женщины принимать посетителей на помосте для приближенных подразумевало особое доверие, а иногда являлось знаком расположения. Многие «светские гости» зачастую приобретали статус «близких» и оказывались в этом уголке дома, скрытом от посторонних глаз.

У богатых горожанок имелись все три помоста; у состоятельных, но не слишком – один или два; горожанки скромного достатка, проживавшие в однокомнатном домишке, ограничивались тем, что расстилали одеяло в углу у окна; нищие, у которых не было дома, а зачастую и одеяла, обходились без помостов, да и не мечтали о них. Не имея крыши над головой, они не занимались переустройством пола.

Маргарита Карвахаль, супруга Себастьяна Кастро и мать Алонсо, имела в своем распоряжении два помоста. Один располагался на первом этаже – там она принимала и угощала посетителей. Другой, предназначенный для близких, находился в ее спальне, и всходить на него дозволялось только мужу, детям и Теодоре.

Алонсо остановился перед дверью спальни, пригладил растрепанные локоны, поправил одежду и постучал:

— Можно войти, матушка?

— Входи, радость моя, – донесся изнутри нежный голос.

Мальчик вошел. Комната была невелика; здесь стояла жаровня для обогрева, в бронзовой курильнице дымился мускус, насыщая воздух благородным ароматом, двенадцатисвечный канделябр отбрасывал мерцающие тени, неторопливо и ласково побуждая человека стряхнуть остатки сна и начать новый день.

Толстые гобелены делили комнату на три части; на стене висело распятие, у подножия которого располагалась молельня Маргариты. Она состояла из алтаря, украшенного резными картинами на благочестивые сюжеты, свечами и множеством гравюр, и скамейки орехового дерева с подлокотниками и подставками для коленей, обитыми войлоком и обтянутыми красным шелком. Сбоку стоял буковый ларь, в котором хранилась одежда, чуть поодаль еще один – со скатертями, салфетками, простынями и изысканными предметами домашнего обихода.