Книга Кровавый навет, страница 230 – Сандра Аса

— Истина – первая жертва в любой войне, а мы, пребывая в этой юдоли скорби, также ведем войну, сражаясь с голодом, – заявил Бернардо, стараясь не показать, насколько его задели слова Алонсо. – Возможно, я извращаю свое призвание, извлекая из него выгоду; возможно, я жертвую истиной. Но все это лишь побочный ущерб, поскольку ни то ни другое не утоляет мой голод, в отличие от денег.

— По вашему виду не скажешь, что вы голодаете. Неужто потребность в хлебе исключает небольшую жертву, призванную помешать торжеству лжи?

— Да, юноша, плоть моя процветает, но именно потому, что я жертвую истиной во имя денег.

— Ваша совесть обречена на ту же участь? Вы тоже жертвуете ею во благо своего кошелька?

— Чистой совести сопутствует голод, и, если служение добродетели лишает пищи моих детей, лучше уж я лишний раз запятнаю свою совесть неблаговидными поступками, обеспечив семье ежедневное пропитание.

— А что, если, несмотря на сытое брюхо, ваши дети станут добычей демона? Предположим, что слухи подтвердятся, что Кастро действительно обвиняют в ритуальных убийствах. Это будет означать, что настоящий убийца на свободе. Он может снова взяться за старое и в итоге убьет ваших детей. Что скажет ваша совесть, если они отправятся на погост лишь из-за того, что вы отказались защищать ни в чем не повинных людей под предлогом борьбы с голодом, на которую Всевышний вас не благословлял?

— Хватит! – гневно вскричал испуганный Бернардо, представив себе этот поворот судьбы. – Беседа окончена. Я с самого начала предупреждал, что у тебя не выйдет притворяться чужеземцем, желающим ответить добром на добро. Уходи, или я позову альгвасилов.

— И что вы им скажете? – с вызовом спросил Алонсо. – Адвокатская тайна запрещает вам пересказывать нашу беседу, включая ваши догадки о том, кто я такой.

— Превосходный довод! – воскликнул Бернардо; дерзкий юнец вызывал у него восхищение. – Но есть небольшая частность: ты не мой клиент.

— Вы приняли меня, выслушали и оценили мое предложение, и все это велит вам хранить молчание. Что касается гонорара, возьмите мои деньги. Пусть они не покрывают стоимость этой встречи, тем более вашу дорогостоящую защиту, которая по средствам лишь горстке избранных, но, полагаю, их хватит хотя бы на то, чтобы соблюсти профессиональную тайну… надеюсь, не в ущерб вашей самоотверженной войне с голодом.

Искренне изумившись красноречию юноши, Бернардо кисло улыбнулся, размышляя о том, что, если бы позволили обстоятельства, он помог бы ему бесплатно. Однако ничем хорошим это бы не закончилось: при малейшем его интересе к этой мрачной интриге какое-нибудь знатное лицо непременно почувствует себя уязвленным и примется точить ножи. Не пройдет и двух недель, как сам Бернардо сыграет в ящик, а Кастро будут по-прежнему расплачиваться за преступления, которые, если верить Алонсо, совершил кто-то другой.

Смирившись, он достал из Сумы Надежды один мараведи.

— Долг погашен, – объявил он.

— Я вас не понимаю, – удивился Алонсо. – Вы только что приравняли свою работу к трудам Всевышнего по сотворению вселенной, а теперь оцениваете ее в жалкий мараведи?

— Если бы я не взял с тебя плату, меня бы не связывала тайна, – напротив, долг гражданина вынудил бы запереть дверь и сообщить инквизиции о поимке беглого Алонсо Кастро. Однако я уважаю мужественных людей, и, поскольку мужества у тебя хоть отбавляй, я желаю помочь тебе по мере своих возможностей. Я возьму с тебя один мараведи, и ты сделаешься клиентом. Таким образом ты получаешь мое молчание, а я – уверенность в том, что оно законно.