Книга Кровавый навет, страница 158 – Сандра Аса

Тем временем Себастьян и Маргарита уже сидели в своих паланкинах, сколоченных из изъеденной жучком сосны, с плотными занавесями на маленьких окнах. Рядом стояли носильщики; впереди четверо лакеев на ослах держали факелы, освещавшие дорогу; альгвасил и два фамильяра Священной канцелярии сидели верхом на коричневых битюгах; комиссар на своей лошади замыкал шествие.

Тяжелое молчание нарушалось лишь прерывистыми рыданиями Маргариты. Кортеж тронулся, пересек Град, проследовал до площади Антона Мартина и вскоре достиг улицы Кабеса, где располагалась Коронная тюрьма.

Невольные пленники размышляли о том, что ждет их в конце пути, как вдруг носильщики без особых церемоний отпустили свой груз, и они рухнули на землю.

Поскольку полумрак был непроницаемым, а прохожих поблизости не было, комиссар сжалился и приказал снять с них капюшоны. Едва не задохнувшись в пути, Себастьян и Маргарита жадно глотали зимний ветер; от его ледяных порывов у него застыли усы, а у нее слезы, но это их не волновало. Наоборот, дуновения ветра казались божественной лаской, дарящей мимолетное отдохновение.

Увы, радость длилась недолго, и на смену ей пришел ужас: перед их взорами предстало мрачное здание, в котором помещалась Коронная тюрьма.

— Спокойно, Маргарита, – прошептал Себастьян, пытаясь подбодрить супругу, а заодно и себя. – Недоразумение уладится, и мы вернемся домой.

При взгляде на супругу у него сжалось сердце. Растрепанные волосы, заплаканные глаза, залитое слезами лицо, связанные за спиной руки, скованные цепями ноги – бедная Маргарита являла собой воплощение отчаяния. Она дрожала от страха, а также от холода, поскольку арест застал ее в легком домашнем платье, ни в коей мере не соответствовавшем погоде.

— А как же дети, Себастьян?

Всецело поглощенная судьбой детей, она, казалось, не осознавала, в каком бедственном положении оказались они с мужем.

— Тсс! Не вздумайте о них говорить! Если мы будем молчать, нам удастся их спасти.

Альгвасил постучал, дверь открылась, и весь проем занял высоченный мужчина – тюремный комендант. Огромный, зловещий, в темной одежде, он напоминал палача.

— Что-то вы припозднились, сеньор комиссар. – Громоподобный голос соответствовал наружности. – Жду вас уже несколько часов.

— Оставьте ваши замечания при себе, комендант, горшок уже вскипел, и кипяток может обварить вас, – предупредил комиссар, входя в помещение; за ним проследовали альгвасил и задержанные. – Полагаю, ваши спутники в этом утомительном бодрствовании – горящий очаг и кувшин вина. А я не вкушал ничего с самого «Ангелюса» и весь день мотался по городу, занятый не менее тяжкими трудами, нежели ваши.

— Простите, – поник комендант. – Вы задерживались, и я стал опасаться, не случилось ли с вами чего-нибудь. Слишком много неприкаянных душ прячется под покровом ночи.

— И слишком много лени прячется в ваших мозгах. Умоляю, давайте сделаем все побыстрее. У меня еще куча дел.

Тем временем перепуганный Себастьян осматривал помещение.

Окон в нем не было, и свет с улицы не проникал внутрь. Стены облупились, земляной пол кишел насекомыми, подернутая пеплом жаровня не согревала холодный воздух. Светильник, который никоим образом не оправдывал своего названия, пачкал маслом облезлый деревянный стол, на столешнице сохли остатки еды, а расшатанный табурет грозил рассыпаться на мелкие части, если циклопический зад его владельца не уменьшится в объеме или не будет пореже давить на седалище.