Книга Кровавый навет, страница 130 – Сандра Аса

— Будь по-вашему, сеньор. Я возглавлю отряд.

Ранним утром Хуан Торрес, его секретарь, алькальд казарм, в чье ведение входил приход Сан-Мартин, и дюжина альгвасилов вышли на дорогу, ведущую к Горелой мельнице. Следуя вдоль оврага, они двигались по одному; ветер дул с такой силой, что приходилось пригибаться к конским шеям. Снежные заносы настолько затрудняли продвижение лошадей, что в конце концов все спешились и продолжили путь пешком.

Дойдя до упомянутой в послании штольни, Торрес остановился и посветил вниз, но повсюду виднелся только снег, и старший альгвасил недоверчиво выгнул брови.

— Пусть двое спустятся и обследуют дно, – приказал он. – Мы останемся наверху и будем держать веревку.

Не имея ни малейшего желания углубляться в зловещую яму ночью, когда небо грозило похоронить их под белым покровом, альгвасилы переглянулись в надежде, что какой-нибудь храбрец вызовется сделать это добровольно.

— Чего испугались? – нетерпеливо спросил Торрес. – Разве я заставляю вас лезть в преисподнюю? Я всего лишь приказал двум опытным стражам порядка благородного города Мадрида спуститься в безобидную штольню, и что я вижу? Кучку обделавшихся от страха трусов. Вот каковы мы в деле!

Поскольку «опытные стражи порядка благородного города Мадрида» благоразумно хранили молчание, Торрес возмущенно фыркнул и обратился к алькальду:

— Дон Нуньо, учитывая то прискорбное обстоятельство, что поведение наших славных защитников порядка не вызывает ничего, кроме смеха, я сам полезу в штольню.

— Вперед, дон Хуан, – отозвался алькальд. – Сереседо, полезайте с ним вместе.

— Но, ваша честь… – Полицейский побледнел от испуга.

— Никаких «но»! Обвяжитесь веревкой, возьмите две лопаты и приступайте!

Торрес и дрожащий Сереседо достигли дна канавы, потерли трут о кремень, зажгли свечи в фонарях и принялись сосредоточенно копать. Вскоре из грязи и раскисшего снега, которые просочились сквозь их сапоги и замочили им ноги, показалась посиневшая неподвижная рука.

— Смотрите, капитан! – воскликнул Сереседо.

— Вижу.

Торрес подошел ближе и оперся на лопату, чтобы лучше изучить находку, а заодно отдышаться.

— Боже правый, – пробормотал Сереседо, трясясь больше от страха, нежели от холода. – По-моему… это рука мертвеца.

— Разумеется, это рука мертвеца! – проворчал Торрес с мрачным видом человека, видевшего на своем веку слишком много несчастий. – Какая верная догадка! И прекратите дрожать! Можно подумать, вы ни разу не видели трупа!

— Сеньор, я… – заикаясь, начал Сереседо, – я… я работаю всего третий день, и это первый труп в моей жизни.

— Третий день? Значит, вы не просто нытик, а еще и новичок. Несчастный я человек! Что за стадо овец мне досталось? Ладно, возьмите себя в руки. Вам суждено увидеть еще много покойников, и в конце концов вы привыкнете к очаровательным нравам преступного мира.

— Что там у вас, Торрес? – окликнул его алькальд. – Нашли что-нибудь?

— Минутку, ваша милость. Давайте, Сереседо! Продолжим копать. Ставлю свой жезл на то, что рука принадлежит пропавшей девице.

Подгоняемые один страхом, другой любопытством, они вновь принялись за дело. Через несколько мгновений их взорам предстали останки Канделы и Матео. Увидев глаза девицы, Торрес печально покачал головой. Скотским образом изнасилованные и убитые женщины всегда производили на него удручающее впечатление; тем не менее он лицезрел их почти еженощно и, хотя по-прежнему испытывал потрясение, стал к этому привыкать. Больше всего его поразило обнаружение второго трупа. Это открытие, столь же необычное, сколь и неожиданное, полностью меняло ход расследования, особенно когда он разглядел рассеченную грудь.