Книга Негодяй, страница 158 – Бернард Корнуэлл

— Вы, конечно, знаете, что ИРА не участвовала в этом деле?

— Твоя ИРА была единственной организацией, которая поддерживала Саддама Хусейна взрывами бомб, – ответил он резко. – Не ищи оправданий для террористов. Не пытайся внушить мне, что они сбившиеся с пути герои.

— Я просто хотел сказать…

— Я слышал, что ты говорил по этому поводу, Пол, и я понимаю, ты хочешь быть лояльным к обеим сторонам. – Он смотрел на яркие огни прожекторов, на занятых своей работой людей и на ярко-желтый бак. – Знаешь ли ты, что когда Джордж Вашингтон не смог найти для своих бойцов обмундирование, он велел им приколоть на шляпы клочки белой бумаги. Он говорил: это мои воины, а это – ваши мишени. Он не скрывал их, он не посылал их домой, чтобы они прятались там за женские юбки. Это был настоящий человек.

Я ничего не ответил и все смотрел на «Мятежную леди». С ее борта свисал швартовочный канат. Доведется ли ей еще когда-нибудь выйти в море? Я сомневался в этом. Как это несправедливо, что в свое последнее плавание судно ушло с такой коварной целью. Оно заслуживало того, чтобы еще раз промчаться по высоким волнам под полными парусами и чтобы никакой подлый груз не обременял его движение.

— Сегодня ирландская полиция арестовала Флинна, – сказал ван Страйкер.

— Вы вышлете его?

— Нет. Чем меньше публика будет об этом знать, тем лучше. Ядерные дела затрагивают самые истерические струны американского народа. Я приложу все усилия, чтобы сохранить это в полной тайне. Но он должен понять, что Дядю Сэма не так просто обмануть. Ирландская полиция найдет повод предъявить ему обвинение, и несколько лет в тюрьме научат его уважать нас.

— А Эрли?

Ван Страйкер покачал головой.

— Вокруг него крутится слишком много адвокатов, чтобы можно было гласно предъявить ему обвинение, но, я думаю, налоговая инспекция постарается основательно отравить ему жизнь.

— А как вы поступите со мной?

— В общем, ты был на нашей стороне, Пол. Мы выплатим тебе отступного, скажем, сто тысяч, и ты можешь с этой суммой начать все сначала.

— Хорошо. Хотя это не пять миллионов, – произнес я сварливо.

— Вопреки ожиданиям англичане согласились вернуть нам эти деньги, – сказал ван Страйкер. – Я весьма сурово поговорил с мисс Ко. – Внезапно зазвонил телефон, прервав рассказ ван Страйкера о том, как он обошелся с коварными британцами. Он поднял трубку, и я заметил, что кто-то из одетых в защитные костюмы говорит по другому телефону. Ван Страйкер произнес несколько слов, поблагодарил звонившего ему человека и положил трубку. – Часовой механизм взрывателя был поставлен на полдень 4 июля – День независимости, – сказал он. – В этот день в Вашингтоне наверняка будет много народа. Может, будет парад по случаю победы в Персидском заливе. Или народное гулянье на улицах. – Ван Страйкер не скрывал своего гнева, и это неудивительно: можно представить себе, что стало бы с толпой людей, празднующих День независимости Америки, когда за рекой поднялись бы клубы дыма. И никто не ощутил бы, как невидимые смертоносные изотопы отравляют Мэлл и Пенсильвания-авеню.

— И ведь это я чуть не вызвал эту катастрофу, – с горьким сожалением сказал я.

— Разве? – спросил ван Страйкер снисходительно. Он все еще смотрел на разобранное судно и на яркий желтый бак.