Онлайн книга «Негодяй»
|
Я обследовал бумажный пакет, который они оставили на полу возле моей койки. В пакете я обнаружил чизбургер в пенопластовой упаковке и теплый кофе в картонном стаканчике. Я с жадностью поел. Свет не выключили, и я заметил, что подвал был разгружен от вещей недавно: на полу и на стенах остались незапыленные пятна, где, вероятно, раньше стояли ящики и какая-то мебель. Все это, по-видимому, было вынесено из подвала, чтобы очистить пространство для моего допроса. Затем вдруг свет погас. В соседнем подвале отключили котел, и шум, производившийся им раньше, сменился рокотом морских волн. Я лег на койку и стал ждать. Я осмеливался думать, что победил. Я осмеливался думать, что, возможно, останусь в живых. Я осмеливался надеяться. * * * Я находился в подвале уже долго и утратил ощущение времени. Я пытался вести счет дням, делая заметки на стене возле своей койки, но еду мне приносили нерегулярно, и мой сон часто прерывался неожиданным требованием надеть мешок, встать, стоять смирно, отвечать на вопросы, и у меня не было возможности судить о том, как дни сменяли друг друга. Сначала у меня была кровь в моче, но потом кровотечение прекратилось, и меня уже больше не избивали. Допросы продолжались, теперь меня главным образом расспрашивали о моих собеседованиях в ЦРУ и о том, что я говорил там про ИРА. Они спрашивали меня и о тех людях, о которых мы с Джиллспаем не говорили, и я ничего от них не скрывал, потому что во время допросов надо мной постоянно висела угроза избиения. Но кажется, мне удалось сыграть на глубоких противоречиях, которые раздирали организацию ИРА. ИРА, как и все террористические организации, левые партизанские движения, стремилась обеспечить себе респектабельную внешнюю поддержку. ИРА могла рассчитывать на симпатии ученых социалистической ориентации и либеральных священников, однако она стремилась к большему, рассчитывая на двойную опору. Америка должна была обеспечивать ей респектабельность, а Ближний Восток – снабжать смертоносными игрушками. Но сложность заключалась в том, что обе стороны люто ненавидели друг друга, и поэтому для ИРА было особенно важно всячески порочить каждую из них перед другой. Руководство ИРА никогда не распространялось американцам о своих связях с Ливией, напротив, старалось изобразить эти связи случайными, нежелательными и малозначительными. А ливийцам, своим главным поставщикам оружия, они заявляли, что средства, которые они собирают среди американских ирландцев, – это дары дураков, не понимающих марксистских императивов революции, но которых, однако, нужно вовлекать в ряды своих сторонников и использовать в интересах Ливии. Люди, которые меня допрашивали, вначале предполагали, что я изменник делу ИРА, но теперь они поняли, что в действительности агент США для них куда опаснее и, убив меня, они рискуют навлечь на себя гнев Штатов. Если сообщение о моей смерти попадет в печать, это может вызвать значительное сокращение финансовых поступлений от американской общественности. Опасаясь такого поворота событий, они стали обращаться со мной вполне деликатно. Они перестали избивать меня, хорошо кормили, правда, никогда не давали металлических ножей и вилок и фаянсовых тарелок, которые можно было бы разбить и сделать из осколков оружие. Пил я воду из садового шланга, иногда приносили кофе в картонных стаканчиках. Мне дали подушку и одеяло потеплее, разрешили даже задавать вопросы, не избивая в ответ. Я спросил, что случилось с девушкой, которая была со мной. |