Книга Негодяй, страница 116 – Бернард Корнуэлл

— И ЦРУ тоже участвует в этой возне? – спросила Кэтлин. – Видимо, она не поверила, что я работал на американское правительство.

— Я не знаю. – Мне стало холодно. – Я ведь никогда не был настоящим агентом. В том смысле, что не приносил присягу и все такое прочее. Мне даже не платили, просто просили выяснить кое-что, и я старался это выяснить. Но информацию об ИРА они не требовали. – Все это звучало не слишком убедительно, но другого я сказать не мог. – Для меня это было что-то вроде игры, но у Ройзин все обстояло иначе – для нее это было дело жизни. Именно поэтому она так хотела попасть в «Хасбайа». Она хотела научиться убивать и не мучиться сомнениями. Она хотела завоевать Ирландию для себя, я же стремился просто к хорошей жизни. – Вот почему я убил Лайма и Герри – они стояли на моем пути к золоту. Они не умерли за Ирландию или Америку, они умерли из-за меня. Возможно, это примитивно, но я не хочу притворяться. Я снова вспомнил светившиеся зеленым огнем глаза Лайма, и у меня по спине пробежали мурашки.

Кэтлин долго смотрела на меня.

— Ройзин, наверное, причинила вам сильную боль?

Какой бледный цвет у моря, и какое оно холодное, подумал я.

— Сильнее, чем я мог бы себе представить, – признался я ей.

— Я бы выпила кофе, – произнесла она тихим напряженным голосом.

— Хорошо, – сказал я.

Мы повернулись спиной к морю и пошли домой, и отбрасываемые нами тени были длинными и черными на белом зимнем песке.

* * *

Мы мало разговаривали, пока возвращались к дому, огибая берег бухты. Я нервничал, мне казалось, что Кэтлин не одобряет меня, а у Кэтлин тоже было о чем подумать. Мы говорили о пустяках – о том, как хорошо жить возле моря, что становится прохладно, хотя в общем зима в этом году мягкая. Когда мы подходили к дому, я спросил ее, где она живет, и она сказала – в Мэриленде, неподалеку от родителей, и что она зубной техник-гигиенист.

— Но сейчас я без работы, – добавила она.

— А я не думал, что кризис распространяется и на зубы.

— Я осталась без работы не из-за этого. Я сделала глупость – вышла замуж за зубного врача, ну а теперь мы развелись. Все это довольно скучно. – Она говорила так, как будто смирилась со всем этим. – Хорошо хоть, у нас нет детей.

— А, – сказал я. Это было не очень вразумительно, но больше ничего я сказать не мог. Я волновался – мне очень хотелось понравиться Кэтлин. Я внезапно почувствовал, что мое счастье зависит от того, как относится ко мне Кэтлин. Мне виделась в ней другая – более спокойная и нежная Ройзин.

— Дэвид сбежал с одной из своих пациенток, – продолжала Кэтлин. – Я порой задаюсь вопросом – ну почему мы делаем друг друга несчастными? Так не должно быть, правда?

Я думал о своей мечте – воспитывать детей Ройзин у моря.

— Нет, так не должно быть. – И еще я подумал о Джонни Риордане – все же есть среди моих друзей хоть один счастливый человек. Тут я вспомнил, что нужно позвонить Джонни, но, конечно, не из дома. Может быть, Кэтлин подвезет меня до телефона-автомата в маленьком магазине, что у большой дороги. Но прежде я должен угостить ее кофе.

— У меня только растворимый, да и то не мой, а того, кто обосновался здесь, – сказал я, когда мы подошли к дому.

— Тогда, может быть, вообще не надо. – Она остановилась у дома и как-то натянуто улыбнулась. – Пожалуй, лучше я поеду.