Книга Негодяй, страница 112 – Бернард Корнуэлл

Она осталась ожидать внизу, отказалась от кофе, отказалась даже зайти в дом, предложив прогуляться к морю. Она нервничала, но этому, вероятно, не следовало удивляться, потому что ей уже наверняка было известно, что я лгал в Ньивпорте, и она проявила настоящую смелость, решившись приехать сюда и посетить меня в моем убежище на мысе Код.

— Как вы узнали, что я здесь? – спросил я.

— Я не знала, я просто надеялась вас застать. – Она шла передо мной по узкой тропинке, глядя себе под ноги. – Да будет вам известно, – она наконец обернулась ко мне и с вызовом посмотрела мне прямо в лицо, – я наняла частного детектива, и он отыскал этот адрес.

— Итак, вы приехали сюда…

— Я приехала, потому что хочу понять, зачем вы лгали про Ройзин? – сказала она. – Или вы все еще настаиваете, что не знали ее?

— Я знал ее, – признался я.

Мы шли молча. Песок на дорожке был выбелен добела сухим зимним воздухом и ярким солнцем. Маленькие островки снега лежали среди дальних дюн, и тонкий ледок блестел на лужицах между клочками пожухлой ломкой травы. Дул легкий холодный северо-восточный ветер. Кэтлин была одета в черное пальто с красными обшлагами и высоким стоячим воротником. На голове у нее была шерстная шапочка с кисточкой.

— Она умерла?

— Да, четыре года тому назад. – Мы оба очень волновались.

— Как она умерла?

По телу у меня прошла дрожь, и я с трудом произнес:

— Ее застрелили.

— В Ирландии?

— Нет.

— Где же?

Я вздохнул. В морозном воздухе облачко от дыхания потянуло ветром в сторону болот.

— Она умерла в тренировочном лагере «Хасбайа». Она приехала туда обучаться обращению с подрывными устройствами и технике убийства, но в конце концов ее убили.

— За что?

Я слышал, как она напряглась.

— Они решили, что она агент ЦРУ.

— О боже мой!

Мне показалось, что Кэтлин сейчас упадет, и я протянул руку, чтобы поддержать ее, но она справилась с собой, оттолкнула меня и пошла дальше. Тропинка петляла вдоль кромки бухты между зарослями тростника и клочками травы и вела к обширному пляжу, где волны Атлантического океана разбивались о прибрежную полосу.

Через несколько шагов она обернулась и с вызовом посмотрела на меня своими зелеными глазами.

— Почему вы не сказали мне этого тогда, в Бельгии?

— Потому что… – начал я и запнулся. Правдивый ответ должен звучать так глупо, но я решил сказать этой девушке все, как есть: – Я знаю, это звучит по-дурацки, но я думал, вы работаете на англичан.

Она рассмеялась – невесело, с оттенком горького презрения.

— Прежде Ройзин будто бы работала на ЦРУ, теперь я – на англичан.

Я попытался объяснить.

— Конспирация становится у нас образом жизни. На любой вопрос следует отвечать ложью. Я действительно очень виноват перед вами. Я хотел сказать правду, но не осмелился.

— Почему же сейчас вы сказали правду? – Она пошла дальше.

— Потому что теперь я уже вышел из игры. Теперь все это для меня кончено.

— Из какой игры? – спросила она насмешливо. – Вы покончили с ИРА?

— Я участвовал в деятельности ИРА, – осторожно сказал я, – но вступил в нее только ради интересов моей страны – Америки. – Нет, в действительности и это была неправда. Я все равно вступил бы в ИРА, это было у меня в крови, это обещало жизнь, полную приключений. Но мог ли я там оставаться? Мог ли я оставаться в этой организации после всего того, что я видел? Я помню труп мужчины, обгоревшего при взрыве бомбы, начиненной смесью бензина с мыльными хлопьями. Эта смесь вспыхивает и липнет к живому телу, как горячий напалм. Тело взрослого человека съеживается до размеров малого ребенка. – Я работал на ЦРУ.