Онлайн книга «Негодяй»
|
Внезапно в доме раздался телефонный звонок. Я выругался. Телефон прозвонил четырежды, затем раздался громкий щелчок и послышался голос Сары Син Теннисон: «Простите, я не могу сейчас говорить с вами, но если вы оставите мне ваше сообщение после сигнала, я перезвоню вам». Раздался новый щелчок, затем прозвучал сигнал, и, когда я уже подумал, что вызывавший положил трубку, раздался мужской голос: «Где ты бродишь, Сара, черт побери? Я звоню тебе без конца. Слушай, детка, позвони мне, ладно? Пожалуйста. Это говорит Уильям, на случай, если ты забыла мой голос». Последние слова он произнес жалобным голосом. Как видно, мисс Теннисон держала его в ежовых рукавицах. Я улыбнулся, выражая свое сочувствие Уильяму, а затем рассмеялся, когда представил себе, как ФБР или ЦРУ пытаются расшифровать послание этого страдающего любовной болезнью идиота. Я не сомневался, что телефон прослушивается. Ван Страйкер меня поблагодарил, но это отнюдь не значило, что он доверяет мне. Я перенес выкопанный мною ящик на длинный стол, заваленный выдавленными тюбиками из-под краски, альбомами для эскизов, блокнотами и журналами. Я расчистил себе место, а затем, при помощи ножниц Сары Теннисон, разрезал пластиковую обертку и снял крышку ящика. Внутри все было в том же виде, как я его оставил. Сверху в ящике лежал армейский автоматический кольт 45-го калибра времен Второй мировой войны. В его обойме было семь патронов. Это было мощное оружие. Я тщательно прочистил его, несколько раз спустил курок, чтобы убедиться, что все в порядке, затем вставил обратно одну обойму. Положив револьвер в карман своей куртки, я почувствовал себя гораздо увереннее и пошел вниз открыть банку колбасного фарша. Я сделал себе несколько примитивных бутербродов, сдобрив их горчицей из запасов Сары Теннисон. Из выбитого кухонного окна тянуло холодом, и я перед тем, как приняться за еду, разжег огонь в камине, воспользовавшись найденными в доме растопкой и дровами. При помощи картона и веревок, позаимствованных у своей жилицы, я кое-как заделал окно, а потом, найдя у нее же кофе и кофейную мельницу, сварил себе душистый напиток и расположился у горящего камина. Мне редко приходилось есть с таким аппетитом. Подобные волшебные моменты бывали лишь после окончания корабельной вахты, после долгого стояния за замерзшим штурвалом при холодном ветре и колючем снеге, когда самая непотребная еда, кое-как приготовленная в камбузе раскачивающегося судна, кажется райским блаженством. Я от души удивляюсь, почему пятизвездочные рестораны не включают в свое меню сэндвичи с колбасным фаршем и горчицей. Я также удивляюсь тому, что стряслось с современным искусством. Я ел и с изумлением разглядывал художественные творения Сары Син Теннисон. На двух или трех полотнах еще можно было узнать изображение маяка, и была также пара картин, сохранявших какое-то подобие реальности, но остальное была сплошная серая мазня. Она как будто размазывала штукатурку по полотну. Но, видно, все же ее признавали, она утверждала, что зарабатывает на жизнь своим творчеством. Самым удивительным было полотно, на котором причудливо сочетались брызги пурпурного, коричневого и белого цветов. Когда я повернул картину обратной стороной, то обнаружил там написанную мелкими буквами, но многое разъясняющую надпись: «Закат солнца, Наузет. Октябрь 1990». Если это действительно закат, подумал я печально, то окружающая среда находится в еще худшем состоянии, чем утверждают самые мрачные предсказатели Апокалипсиса. Я погасил свет и отошел пить кофе к окну. |