Книга Отморозок 8, страница 139 – Андрей Поповский

Хулио багровеет. Пальцы, сжимающие нож, белеют.

— Pinche gringo culero… (Долбанный гринго-засранец…) — шипит он в ярости.

— ¡Ya bájale, Julio! (Остынь, Хулио!) — Габриэль пытается вмешаться, но Хулио повышает голос. Вокруг нас собираются почти все парни, находящиеся в гараже. Из темноты выступают Педро и Хосе, вставая за спиной Хулио. Паулина сжимает мою руку, но я мягко высвобождаюсь.

— Este pinche güero me faltó al respeto delante de todos (Этот долбанный белый оскорбил меня при всех). ¡Todos lo vieron! (Все это видели!) — Хулио обводит толпу торжествующим взглядом, он сейчас по настоящему доволен. — ¡Yo no puedo tragar ese puto insulto! (Я не могу проглотить это гребаное оскорбление!) Я требую, чтобы он прямо сейчас ответил как мужчина, чтобы перестал прятаться.

Он снова смотрит на меня, и в его глазах открытое торжество и предвкушение крови.

— ¿Qué dices, güero? ¿Tienes los huevos pa' enfrentarte a un hombre de verdad? (Что скажешь, белый? У тебя яйца есть, чтобы встретиться с настоящим мужчиной?)

— ¿Huevos? (Яйца?) — усмехаюсь я. — ¿Tú me preguntas a mí por huevos, cabrón? (Ты у меня спрашиваешь про яйца, козел?)

— ¡Órale, pues! (Ну давай!) — Хулио расплывается в глумливой улыбке, и ловко перекидывает из руки в руку большой нож, лезвие которого угрожающе сверкает в тусклом свете. — Эй вы кто-нибудь, киньте ему нож, давайте! Пусть докажет, чего он стоит в честной драке! Не все же ему шипеть как подлой змее из травы…

Толпа моментом раздается в стороны. Предстоящее зрелещи завораживает всех. Габриэль морщится, кусает губы. Он на моей стороне, но сделать сейчас ничего не может. Лидер банды это не абсолютный монарх, который может делать все что ему вздумается. Он должен соблюдать кодекс чести «respeto» и не может просто запретить дуэль, даже если это в интересах банды. Его власть ограничена традициями и уважением к «правилам игры». Хулио сейчас в своем праве. Публичный вызов — это святое. Если я откажусь, то окончательно потеряю лицо. Понятие «respeto» — уважение для латиносов, это не пустой звук, а для членов латиноамериканских банд так и подавно. «Respeto» — основа на которой все держится. Мужчина без чести и уважения — это просто слизняк, и человек, уважающий себя, не будет иметь с ним дела.

Паулина стоит, вся красная от гнева, сжимая кулачки. Ее ноздри гневно раздуваются.

— ¡Es un pinche cobarde, Julio! (Ты гребанный трус, Хулио!) — наскакивает она на Хулио. — Он ранен, и ты это знаешь! Почему ты не предъявил ему раньше, когда он был здоров? Почему только теперь?

— Porque siempre andaba escondiéndose como perro apaleado (Потому что он всегда прятался как побитая собака), — нагло усмехается Хулио, поигрывая ножом. — Сегодня, наконец, у него яйца выросли чтобы меня оскорбить. Так пусть сейчас и ответит, как мужик.

Он снова смотрит на меня, и в его взгляде презрение пополам с насмешкой.

— A menos que… ¿vas a esconderte otra vez? ¿Detrás de las faldas de Paulina? (Если только… ты снова не спрячешься? За юбку Паулины?)

Последние слова звучат как пощечина. В толпе раздаются ехидные смешки. Я чувствую, как внутри все закипает.

Карлос, стоящий рядом, молча сует мне в руку нож. Тяжелый, с наборной рукоятью. Хороший нож. Я сжимаю рукоять, поигрывая кистью и привыкая к весу чужого оружия.