Книга Отморозок 8, страница 127 – Андрей Поповский

Теперь, нужно определяться, что делать дальше. Выполняя «уборку», я одновременно обдумывал разные варианты дальнейших действий, и пришел к выводу, что альтернативы, кроме как обратиться за помощью к Габриэлю у меня нет. Придется поставить все именно на него. Нужно где-то немного отлежаться, достать пулю, засевшую в ноге и, самое главное, получить от него документы. С деньгами у меня сейчас проблем нет. На руках находится: сорок тысяч взятых из тайников, потом шесть с небольшим — призовые за бой и доля со ставок, и еще три с половиной тысячи — трофеи, снятые с мафиозо. Всего около полтинника, плюс заначка в сорок тысяч, зарытая в каньоне «Los Padres National Forest». Этого мне с лихвой хватит на несколько лет. Вот только бы смыться побыстрей из Штатов и осесть где-нибудь в тихом уголке Латинской Америки. Значит, решено еду до Барстоу, оттуда с уличного автомата позвоню бабуле «abuelita santa» («божий одуванчик»), чей номер я помню наизусть, и передам информацию для Габриэля. Пока доберусь до Лос-Анджелеса, он уже найдет все, что нужно.

* * *

Студия звукозаписи встретила меня знакомым запахом пыли, старого дерева и въевшегося за годы сигаретного дыма. В центре, под единственным работающим софитом, стояло то самое кресло, в котором я сижу, когда Элвис творит свою магию. Сейчас здесь было пусто, если не считать медицинских инструментов, аккуратно разложенных на столике стоящим рядом с креслом.

Габриэль стоит, прислонившись к стене, и лениво крутит в пальцах сигарету, не зажигая ее. Рядом с креслом возится невысокий, коренастый мексиканец лет пятидесяти, с аккуратно подстриженными седыми усами и внимательными, чуть уставшими глазами. Он одет в простую серую рубашку с закатанными рукавами и темные брюки с наглаженными стрелками. В руках он держит металлический зажим, который деловито протирает ватным тампоном. Резкий запах медицинского спирта перебивает даже застарелую вонь табака.

— Sí, hermano (Да, братишка), — Габриэль усмехнулся, разглядывая мои испачканные проступившей через повязку кровью штаны. — Выглядишь так, будто переспал с женой el Patrón (большого человека), и тот тебя за этим делом поймал за яйца.

Габриэль, все так же усмехаясь, кивает на кресло предлагая мне туда сесть. Прихрамывая, ковыляю туда, кладу сумку со своими пожитками рядом и тяжело опускаюсь на мягкую сидушку, придерживаясь обеими руками за ручки, и немного морщась от боли. Мексиканец в серой рубашке даже не взглянул на меня. Он молча взял ножницы и начал разрезать штанину, обнажая почерневшую от запекшейся крови повязку, потом ловко содрал ее, и я невольно зашипел сквозь зубы. Рана выглядела некрасиво: входное отверстие аккуратное, но вокруг все распухло и налилось синевой. Врач цокнул языком, но промолчал.

— Можно выразиться и так, — наконец отвечаю Габриэлю, стараясь говорить ровно, хотя каждый удар сердца, кажется, отдается пульсирующей болью в бедре. — Только муж был не совсем мужем, а скорее… очень ревнивым родственником.

— ¿Ah, sí? (Ах, вот как?) — Габриэль оживился, его глаза заблестели. — ¿Y quién era ese pariente con tan malos modales de disparar a los invitados? (И кто же этот родственник, у которого такие плохие манеры стрелять в дорогих гостей?) Надеюсь, ты его как следует наказал, братан.