Книга Журналист. Фронтовая любовь, страница 268 – Андрей Константинов

Синхронно поднявшись, новоиспеченные лауреаты направились на выход. Митя галантно распахнул перед дамой дверь, пропуская первой.

— Митюша, будь ласка, задержись на минутку!

Образцов прикрыл дверь и возвратился к столу генерального.

— Скажи мне, друг мой ситный, что у вас с Элей?

— А что у нас? С Элеонорой Сергеевной?

— Я про отношения. Так и не наладились?

— Отчего же? У нас прекрасные творческие отношения.

— Я надеялся, что уж после Сирии… После всей этой… заварухи… Вы всяко должны были как-то… не знаю… сплотиться, что ли.

— А! В этом смысле?! В этом смысле мы, само собой… Разумеется… Мы в работе – плоть от плоти!

— Ай, да ну тебя к лешему! Вот уж действительно – горбатого могила исправит!.. Ладно, проехали. По большому счету, мне ваши межличностные отношения до лампады. Просто хочется, чтоб в Праге ненужных эксцессов не случилось. Промеж вас двоих. Потому очень тебя прошу…

— Я понял, Александр Михайлович. Не переживайте, все будет нормально.

— Ну-ну. Дай-то бог. И еще одно… Ты это… На вручение все-таки как-то поприличнее оденься. Чтоб нам тут за державу не краснеть.

— Вашбродь! – Образцов картинно вскинулся и стукнул себя кулаком в грудь. – Да ради державы престижу я готов даже носки менять! Ежедневно! Клянусь всеми спиртными напитками!

— Вот-вот! И это дело – тоже. Не налегай. Потому как…

— Там шпионки с крепким телом? Ты их в дверь – они в окно? – невинно процитировал-уточнил Митя.

— Не смешно… На самом деле там и без шпионок. Найдется. Кому.

— Кому – что?

— Державе. В вашем, на пару с Элеонорой, лице. Подосрать… Все! Ступай-езжай. Лауреат, блин…

Покинув кабинет Генерального, Митя обнаружил в пустом коридоре дожидающуюся его Элеонору. Он уже и забыл, когда они в последний раз оказывались столь близко друг к другу в формате «один на один».

— Я созвонилась с Юрием. В Прагу, туда и обратно, полетим бизнес-классом.

— Вот как? Хм…

— А что не так?

— Нехорошо это.

— Что именно?

— Я говорю, нехорошо это – за счет твоего мужа. Получается, я как… как содержан какой-то.

— Прекрати! И не обижай, пожалуйста, Юру! Он ведь от чистого сердца! И вообще, он… – не докончив фразы, Элеонора болезненно усмехнулась.

— Он?

— Он все порывается с тобой пересечься, познакомиться.

— С какой, стесняюсь спросить, целью?

— С человеческой. Юра тебе очень благодарен. Он же знает, что ты меня… спас.

— По части спасения – это не ко мне, это к Господу Богу. Ну, а ты ему что на это?

— А что я? Я и без того лишний раз боюсь ему в глаза посмотреть… Изобретаю самые разные доводы, чтобы такая встреча не состоялась.

— Понятно… Но все-таки, согласись, забавно получается?

— Ты это о чем?

— История повторяется: снова командировка на три дня; снова за границу; снова вдвоем.

— Вот именно. Повторяется. И хорошо бы – не в виде фарса. Потому: давай-ка за оставшееся время мы с тобой морально подготовимся, возьмем себя в руки и максимально достойно перенесем и вытерпим это церемониальное мучение?

— Как скажешь… ненаглядная.

— Митя! – Элеонора уставилась на него почти умоляюще. – Пожалуйста!

— Все-все. Молчу-молчу.

— Встречаемся послезавтра днем, уже в Шереметьево. Слава богу, Юра в отъезде и проводить меня не сможет.

Отчеканив последнюю фразу, госпожа Розова быстрым шагом направилась в сторону лифтов. Митя проводил ее удаляющуюся фигуру невеселым взглядом и нехотя поплелся в монтажку, где с него тотчас затребовали обстоятельную проставу за будущую премию. А как иначе? С чем другим, но с оперативной информацией дело на канале всегда было поставлено хорошо. Потому – служба такая.