Онлайн книга «Журналист. Фронтовая любовь»
|
— Мадам – нам не чета. Со всяким сбродом старается якшаться по минимуму, потому летит в бизнесе. — Ишь ты! — А чего? Кошель мужа позволяет. Не запрещено. — Не запрещено, но неправильно это. Раньше за такие пенки… — Эх, Медведяра! Раньше… Раньше мы с тобой молодыми были. Погоди-ка… Разглядев за спиной Паши старого знакомого, Митя порывисто кинулся к нему. — …Коля! Дай угадаю? Тоже в Дамаск, на конференцию? — Угадал! Как говорят у вас, в ящике: приз в студию! Здорова, Митя! — Здорова, Коля! Ну, для кого Коля, а для кого и Николай Константинович Сухов: крупный ученый, известный арабист из Института востоковедения Академии наук (ИВАН). Но для Мити – просто одноклассник, с которым они десять лет просидели за одной партой. — На ловца и зверь! Я ведь тебе еще вчера звонить собирался, чтоб проконсультироваться. Да замотался, поздно беспокоить не стал. Серьезная, стало быть, делюга, раз и академиков туда сдергивают? — А я бы тебе по телефону все равно ничего не сказал. Я ж теперь не просто академический востоковед. Я нынче еще и тот, кто для Большого Начальника рекомендательные справки пишет. — Да ну?! — Вот тебе и ну! Обычно у нас все обстоятельно, неторопливо, каждое слово можем выверять. А тут… Суета такая, будто детдом разбомбили! Считав Митину попытку спросить-уточнить, Сухов пресек ее на корню: — Даже не спрашивай! Почему так, я и сам не понимаю. Конференция эта, по нашим, по востоковедческим, понятиям, сырая совсем, непроработанная. Похоже, какой-то политический фактор включился. Но я не понимаю – какой. И имей в виду: всего этого я тебе не имел права говорить. — Ничего себе кино… М-да, порадовал, Коля, умеешь. Ты нашим самолетом? — До последнего думал, что – да. Но теперь – уже нет. Вот только-только сообщили: скоро подойдут и отведут на спецборт. — Везет же людям! У кого спецборт, у кого бизнес-класс. А я, за все свои заслуги перед отечеством, как дрыщ поганый. В экономе, с Медвежонком. — С каким Медвежонком? — О! Тут, Коля, целая история! Лютый гей-медведь. Зверюга… * * * Даже когда наши вошли в Сирию, уверенности в победе асадовских сил, по правде сказать, не было. Ведь против них ополчились все: и халифат, и курды, и свободная Сирийская армия и просто сотни, если не тысячи, разных банд со звучными названиями и лично мне до конца не понятной ориентации. Там были отряды, которые спонсировали саудиты, Оман, Катар, США, Франция, Израиль и еще бог знает кто. Короче – всякой твари по паре. А на стороне Асада были мы, иранцы, и все основные меньшинства Сирии, кроме курдов и туркоманов… Образцов сидел на козырном месте у окна, уткнувшись лбом в стекло иллюминатора, и пялился на облака. Перед отъездом Ольга закачала в его айфон парочку «офигительных» фильмов, которые, по ее словам, обязательно должен увидеть каждый «мало-мальски культурный человек». Митя честно попытался начинать смотреть, но – ни тот ни другой не пошли. Слишком заумные и тягомотные. Похоже, дщерь не кривила душой, когда давеча заявила, что читает Пруста. На плече у Мити дремал примостившийся справа Медвежонок, а третьей в их рядке сидела Анжелика – не то тоже спала, не то, прикрыв глаза, слушала музыку в наушниках. Кстати сказать, женщины-операторы, хоть и перестали быть на телевидении диковинкой, все равно продолжали проходить по разряду не «потому что», а «вопреки». Правда, Медвежонок уверил, что априори мужицкая профессия была для Анжелики выбором осознанным. С его слов, девчушка, преодолевая скепсис и насмешки коллег, в течение нескольких лет упорно двигалась к цели: поначалу занимаясь светом, а затем стажируясь в помощниках оператора. Причем не чураясь черновой работы и отвергая любые попытки гендерного послабления, самостоятельно таскала штативы и камеры. В итоге былые смехуечки постепенно сошли на нет и Анжелика стала в операторской среде своим в доску парнем. Между прочим, дорогого стоит! Операторы на ТВ – обособленная, закрытая каста. Чужие здесь, по определению, не ходят. |