Онлайн книга «Крылья»
|
Помогает подняться, подставляя своё плечо, придерживает за талию. Ползём. Открывает дверь. — Дальше, я сам! — не хватало ещё тебе поучаствовать. Отпускает недоверчиво. — Справлюсь, здесь узко, дальше стены не упаду, — шучу. — Назад соберёшься, зови! — приказывает, не давая времени смутиться. Обратно ползём таким же манером. Помогает улечься, спасительница моя… А я ведь, почти ненавидел её за то, что отшила меня тогда в десятом классе. Ох, и бесила. Казалась такой надменной стервой. Как сейчас помню, волновался, храбрости набирался, когда говорил, что люблю её с первого класса, ощущение ужасное даже спустя столько лет… А она, хмыкнула, развернулась на своих каблуках, только бросила напоследок: ну и люби, мне то, что? Я-то, не люблю, — рассмеялась холодно… Кто бы мог подумать, что вот так нянчиться со мной будет? И не стерва, совсем… Как же с ней легко, как естественно… Что бы делал сейчас, если бы не она?.. — Ксюнь! — А? — Как ты очутилась здесь? — Мне твоя благоверная ключи оставила, поручила за цветами следить… А, я недисциплинированной оказалась, забыла напрочь, вчера только спохватилась… Вот и прибежала. Смотрю, а здесь ещё один цветок вянет, — смеётся, — хорошо, хоть вообще, вспомнила, — посерьёзнев, — могла и опоздать… — Спасибо, Ксюш, я теперь твой должник. — Никакой не должник! Это — мой долг, тебя спасать, я же доктор, всё-таки, — пожимает плечами. А меня тоска такая накрывает сразу: всего лишь долг… Видимо над мимикой надо поработать, читает прямо с лица, — Ладно, вижу, устал уже, — гладит меня по руке, поднимается, — сейчас ещё одна процедура, и в покое тебя оставлю. Распаковывает флакон, вставляет в крышку наконечник от системы, потом, осторожно становится ногой на край дивана, чтобы меня ненароком не задеть, и подвешивает его на гвоздь, вместо картины. Гляжу снизу-вверх, как у неё футболка задирается и открывает манящее тело. Узкая полоска светлой, почти белой кожи, до покалываний в кончиках пальцев, уверен, мягкой и бархатистой. Прижаться бы сейчас губами, мягкость эту почувствовать и нежность. Так и представляю, какая она тёплая, трепетная… Опять горю, теперь уж, не знаю, отчего. Ксюха, спускается, — Давай-ка руку. Она так осторожна, словно, я маленький, испугаюсь или нервничать буду. А я и нервничаю, но не от капельницы, и пугаюсь только от того, что уйдёт сейчас, останавливаю, — Ксюнь, посиди ещё. — Посижу, конечно, а ты, отдыхай… Беру её за руку и держу, какой же это кайф, не хочу отпускать, не хочу засыпать, а глаза сами закрываются… Ксения Заснул болящий мой. Флакон пустеет, осторожно высвобождаю руку… не почувствовал, спит… Вторая ночь в кресле проходит спокойно, если не считать Сашкиного, разрывающего душу, кашля. Он даже не просыпается, температура тоже около нормы. К шести утра ломит уже всё тело, ухожу к себе. Падаю на неразобранный диван: Боже, какое блаженство вытянуться во весь рост, незаметно засыпаю… Три часа нормального сна в горизонтальном положении, а затем, душ, приводят меня в норму. И хочется уже выглядеть по-другому. Не крашусь, конечно, просто, освежилась, волосы подобрала поприличней, а не это осиное гнездо, да и футболочку глазу поприятней подыскала. Ничего особенного… да ну, себе-то зачем вру? Особенная футболка, но не идти же к нему росомахой опять, тогда-то думала, что нет никого. А, потом, испугалась, не об этом мысли были… |