Онлайн книга «Крылья»
|
Ванная у него под стать квартире, просторная, но на этот раз лаконичный мужской хайтек, наверное, не всё мамочка выбирала: посередине джакузи, в которой можно устроить мировое первенство по плаванию на длинные дистанции, зеркало в пол во всю стену. Вот гляжусь в него, а себя не вижу. Зато думаю, убила бы засранца! Разборку закатить, что ли? Расставить все точки над i сразу же, и дело с концом. А нет, так он и будет свои планы воплощать, не спрашивая, пользуясь моим правильным воспитанием. Я ничего ему не должна, я, вообще, Саньку люблю! Ладно, à la guerre comme à la guerre. Набираю в грудь побольше воздуха, выхожу… Картина маслом: эльф в одних трусах в рабской позе на коленях стоит посреди комнаты, глаза долу, руки за спиной и ремень на плече припасён! — Совсем охренел? — изумляюсь, речь свою пламенную о правах угнетённых и обманутых женщин забываю напрочь! — Прости, госпожа! — вскидывает виноватый взгляд, — раб посмел ослушаться… Наказывай за самоуправство! — и ремень протягивает, а сам даже глаз не отведёт, будто так и надо. Начинаю смеяться, похоже, это нервное, — Новый, что ли? — Как смеет раб, подать для утех госпожи старый ремень! — искренне изумляется, после секундной паузы добавляет деловито, — старый пришёл в негодность, ну, Вы в курсе, госпожа… Откуда-то сами собой в голосе начинают прорываться властные нотки, — Оскара за лучшую роль заслужил уже, расслабься! Ноль внимания, наоборот, — Пока моя госпожа не расслабится, не встану! — заверяет трепетно, — Может, лучше поговорим? — предлагаю, пытаясь уладить дело без кровопролития, — так обсудим, чего ты накосячил. — Чего, обсуждать-то? Домой к себе заманил, словно в ловушку? — палец загибает. — Не понравилось, чужое всё! — ещё один. — Мамуля со своим ключом может заявиться в гости, — третий загнул. — Теперь ещё предки навязались не раньше, не позже! — четвёртый. — Нет бы, потихоньку, помаленьку, вдвоём… Так нет! Этому лживому подлецу палец дали, так он руку по локоть откусить решил! — вся пятерня в кулак, смотрит покаянно, — ничего не забыл? — спрашивает. — Так ты всё продумал? Сразу знал, как получится? — вот это уже бесит точно, — и дурачком тут прикидывался весь день! На что рассчитывал? — На то, что знаю, как снять твою обиду, — ремень опять подаёт, и беру ведь! — только, пожалуйста, без следов на видных местах, госпожа! Знакомство с родителями никто не отменял… — всё! Это была последняя капля! Будет тебе без следов! Только не так, как ты рассчитываешь! — Вон твоё место, раб! — едва сдерживаюсь, чтобы не влепить тут же, не отходя от кассы, указываю перстом на огромное ложе, — наказание примешь там, готовься! Лицом вниз! Не хватало ещё рану зацепить на соске, только вроде, заживать стала… Тормозит, что-то… не понимаю. Уточняет, — Госпожа, насчёт трусов распоряжения будут? — вот сучок! И не смеётся ведь, даже не улыбается, сама серьёзность и покорность! Играешь, артист, ну так и я не лыком шита! — Снять! Незачем рабу такая роскошь! — И то, правда, — соглашается себе под нос, а сам уже у места казни. — Ты, что-то сказал, раб? — вопрошаю строго. — Не-ет! Раб шлёт слова благодарности своей госпоже за заботу о нём! — отвечает подобострастно. |