Онлайн книга «Крылья»
|
— Полетаем, нимфа? — Полетели, мой ангел! Налетавшись, как никогда, засыпаю в его объятиях без единой мысли, забыв обо всём. Наверное, так спят младенцы, легко и беззаботно, необычные ощущения… Просыпаюсь с рассветом, обдумываю вчерашнее. Пожалуй, мой крылатый прав, я стала копилкой негатива, прилипавшего ко мне последние годы, как булавки к мощному магниту, один Антон со своим абьюзом чего стоит. Саньке удалось поднять меня из руин, возродив способность к новому чувству, но ненадолго. Тут уж, объективные обстоятельства. В результате, вместо законной эйфории на полгода хотя бы, а при хорошем раскладе на долгие годы, я снова провалилась в чувство беспросветной вины и обмана. По идее, весь этот депрессняк должен был меня свалить надолго, если не окончательно, отбивая всякое желание заводить новые отношения. Да, вообще, по итогам всех неудач, которых хватало и до Антона, пора было собирать вещи и в монастырь. Разочарование накатывало такое, что никого бы не подпустила на пушечный выстрел до конца жизни! И тут на меня, как снег на голову, свалился эльф, да ещё оказался тонким психологом, а скорее, я бы сказала, эмпатом. Как любой эмпат, он тонко чувствует настроения других, чужие волнения, страдания, боль, считывает, освобождает их, забирая негатив на себя, но вот методы, очень уж оригинальные. Или всё это только в отношении меня? И вот ещё, что странно: он не прячется от людей, и не иссякает, в отличие от вечно страдающих, чувствительных эмпатов. На них крикнуть-то погромче нельзя, тем более, психануть, это считай, что кожу живьём содрать. А Серж, наоборот! Настолько силён психологически, что гоняет меня по шкале эмоций с бешеной скоростью так, что про депрессию я ничего не помню… Сегодня едем с предками знакомиться? Чудесно! Вообще, здорово! А мой белокурый демон всё ещё сладко спит, обнимая подушку. Даже как-то непривычно, он же обычно любит на спине, раскинув руки… И тут меня осеняет нехорошая догадка… Аккуратно отгибаю одеяло… так и есть! Дело моих золотых рук живёт и поныне, не приснилось и никуда не исчезло, правда, полосы не такие яркие, как вчера, но припухшие и всё ещё довольно красные! А он просыпается! — Ксе-ень, — тянет лениво, не размыкая век. До чего же хорош! И какая же я беспощадная сука! И, главное, за что?! В порыве глубокого раскаяния, кидаюсь целовать красные рубцы, умоляя, — Прости, прости, прости! Больше никогда, ни за что! — слёзы сами фонтаном льются из глаз, сроду столько не ревела, а тут за два дня месячная, да нет, годовая норма осадков! — Ксень, — поворачивается аккуратно на спину, втаскивая на себя, как тогда в домике, взгляд тревожный, — ты чего ревёшь? — Там, там, — шмыгаю носом и утыкаюсь ему в грудь, не поднимая глаз от стыда, выдавливаю, — рубцы остались… Тебе, наверное, больно и спать плохо было? — Не выдумывай, — обрывает мои терзания, — я уж забыл, и выспался прекрасно. — Но, всё равно, больше никогда, никогда этого не повторится! — обещаю с жаром, наконец-то поднимая зарёванные глаза. — Ой, ли? — смеётся, — не обещай! Не то, что никогда, ты даже сегодня не знаешь, что сделаешь! — А, ты знаешь? — начинаю чувствовать какой-то подвох. — Не уверен, — уходит от ответа, — но запомни, ты ещё ни разу ничего не сделала против моей воли! Так, что не винись… И, кстати, я знаю, что мы сделаем прямо сейчас. |