Книга Миля над землей, страница 73 – Лиз Томфорд

Щелчок двери выводит меня из оцепенения, и я поворачиваюсь к нему лицом.

Он медленно подходит ко мне, расстегивая верхнюю часть рубашки, позволяя увидеть татуировки, золотую цепочку и бугры мышц.

— Только одна ночь, – напоминаю я и ему, и себе, замирая в центре комнаты.

Его грудь вздымается в беззвучном смехе, и он продолжает медленно приближаться.

Расстегивается еще одна пуговица.

— Звучит чертовски заманчиво.

— И мы никогда не будем говорить об этом после сегодняшней ночи.

— Я бы не посмел. – Еще шаг. Еще одна пуговица. – Но что ты скажешь своим коллегам, когда завтра не сможешь ходить?

О боже. Он прав.

— Может быть, это удержит тебя от того, чтобы весь полет жать на эту чертову кнопку вызова.

— Ни за что. Жду не дождусь, когда увижу, как ты ковыляешь по проходу самолета, и буду знать, что это сделал с тобой я.

Он останавливается прямо передо мной, расстегивая последнюю пуговицу на рубашке. Она распахивается, демонстрируя прекрасно сложенное тело, покрытое черными чернилами тату и золотыми украшениями.

Внезапно меня снова охватывает приступ нервозности, и я скрещиваю руки на прикрытой груди, ощущая неловкость. Этот мужчина, который выглядит как мечта любой девушки, спал с самыми красивыми женщинами в мире, и теперь он вот-вот увидит меня. Обнаженной.

— Ты уверена? – Зандерс указательным пальцем убирает завиток с моего лица.

Мои глаза мечутся по его лицу в попытке прочесть его мысли. Любезность и осторожность на самом деле не в его стиле, так что этот полный беспокойства вопрос звучит немного странно, несмотря на то что он, вероятно, сейчас может читать язык моего тела как открытую книгу.

— Потому что я собираюсь затмить всех остальных мужчин твоей жизни. – Его губы растягиваются в высокомерной ухмылке.

Вот оно.

Мои бедра сжимаются при этой мысли.

— Сомневаюсь, – с вызовом бросаю я.

Моя маска уверенности снова на мне, я тянусь к ремню на его брюках. Я знаю правила, и даже если бы и не знала, у меня потекли слюнки при мысли о том, что он будет у меня во рту.

Как только мои пальцы хватаются за молнию, Зандерс меня останавливает, кладя свои руки на мои. Мое внимание переключается на него, и я замечаю, что его высокомерие исчезло, сменившись неуверенностью.

Мозолистые пальцы Зандерса скользят под мою рубашку, впиваясь в талию. Он делает два властных шага вперед, а я отступаю вместе с ним, пока мои лопатки не упираются в стену гостиничного номера.

Он делает долгий, трудный вдох, на его лице явно читается поражение. Одна его рука обхватывает мое лицо, большой палец касается моих губ. Другая рука остается на моей талии, прижимая меня к стене. Его прикосновения напористы и властны, но в то же время странным и неожиданным образом нежны.

Карий взгляд изучает мое лицо.

— К черту правила, – выдыхает он. – Мы оба знаем, что сегодня вечером ты будешь часто выкрикивать мое имя.

И с этими словами небольшое пространство между нами заполняется: Зандерс настойчиво прижимается своим ртом к моему. Его губы мягкие и полные, они двигаются идеально синхронно с моими. Мы вдыхаем друг друга. Я обвиваю руками его плечи, притягивая ближе к себе, и когда он просовывает теплый язык мне в рот, отчаянный стон вырывается из моего горла.

Потому что, черт возьми, этот парень умеет целоваться.