Книга Неуловимая подача, страница 26 – Лиз Томфорд

Только посмотрите, как я в первый же день работы использую свои кулинарные навыки!

Кому, черт возьми, нужны формочки для печенья?

— Аф! Аф! – лает Макс, указывая на хлеб.

— Тебе нравятся собачки?

Он возбужденно похлопывает по тосту, отрывает лапку и отправляет хлеб в рот.

Приятно осознавать, что я все еще в долгу перед кондитерской школой, раз смогла добиться такой реакции, нарезав купленный в магазине хлеб в форме лабрадора.

Я опираюсь локтями на столешницу, чтобы оказаться на одном уровне с ним.

— Макс, как ты думаешь, что со мной не так?

Черт побери. Сложноватый вопрос для пятнадцатимесячного ребенка. Кажется, я действительно теряю самообладание.

Он не отвечает, продолжая жевать хлеб с авокадо. Макс и не подозревает, что в некоторых частях света есть люди, готовые платить двадцать пять долларов или даже больше за тост с авокадо, а он размазывает его по тарелке задолго до того, как оно попадет ему в рот.

Я перефразирую свой вопрос.

— Как думаешь, я смогу наладить свою жизнь к концу лета?

Ребенок смотрит на меня блестящими глазами.

— Как считаешь, я перестану косячить на кухне?

Он хихикает. Мои глаза сужаются.

— Что, считаешь, я не разберусь с этими рецептами?

Он причмокивает губами, пережевывая, а потом одаривает меня своей самой широкой улыбкой.

— Вау. – Я выпрямляюсь. – Общение с тобой отлично укрепляет мою уверенность в себе. Ты об этом знаешь?

Макс взвизгивает, а я посмеиваюсь, убирая волосы с его глаз.

— Хорошо, малыш. Я постараюсь формулировать свои вопросы так, чтобы мне нравились твои ответы.

На столе звякает телефон. Восьмой раз за восемь иннингов.

Неизвестный:Это Сандерсон… снова. Эйс хочет знать, как дела у Макса.

Я не могу удержаться, чтобы не закатить глаза при виде неизвестного номера, с которого задан вопрос, – точная копия тех, что я получила в течение всех семи предыдущих иннингов. Кай просто смешон, втягивая этих бедных сотрудников в свое безумие гиперопеки.

Я:Отлично. Он очень хорошо спит после виски, которое я подлила в его бутылочку.

Неизвестный:О, ладно. Ну, эм… Эйс хочет, чтобы я сказал тебе, что ты уволена.

Я:Странно. За сегодняшний вечер меня уволили уже трижды, но я все еще сижу в отеле с его сыном.

Неизвестный:Я уверен, что он снова свяжется с вами в девятом иннинге.

Я:Уверена, что так и будет.

Когда я соглашалась на эту работу, то не была до конца уверена, что готова провести лето, заботясь о ком-то, кроме себя, но я согласилась, потому что моему отцу практически невозможно отказать. Как бы то ни было, Макс убедил меня в том, что с ним легко, но чрезмерно заботливый стиль воспитания его папаши заставляет меня усомниться в своем решении.

Мое внимание возвращается к маленькому мальчугану, который весь измазан авокадо.

— Макс, твой папа – самый властный родитель на свете?

Он визжит, и я моментально воспринимаю это как категорическое «да».

— Так я и думала.

Даже не сняв форму, я бегу трусцой по коридору в свой гостиничный номер. Стараясь ступать как можно тише, захожу в затемненное помещение, генератор белого шума^[34] заглушает все звуки, которые я издаю, когда спешу к кроватке Макса.

С ним все в порядке. На самом деле я бы сказал, что с ним все более чем в порядке, он крепко спит в уютной пижамке, сжимая в кулачке свою любимую игрушку, о которой я не говорил даже Миллер.