Книга Неуловимая подача, страница 214 – Лиз Томфорд

Макс уже пристегнут на заднем сиденье, двигатель пикапа включен, и Исайя, наконец, подъезжает к моему дому.

— Жив, – отмечает братец, запрыгивая на пассажирское сиденье.

— Еле-еле.

Исайя усмехается.

— Что ж, похоже, ты принял душ, так что это хорошее начало.

Мой брат оборачивается, чтобы поздороваться с моим сыном, а я выезжаю с подъездной дорожки и направляюсь к дому Райана.

— Масштабная будет свадьба? – спрашивает он.

— Скромная. Кажется, Райан сказал, придут человек пятьдесят.

— Жаль, что Миллер не смогла приехать.

Если бы мой пикап отреагировал на ее имя так же, как мое тело, мы бы остановились и замерли посреди этой улицы.

— Я не хочу о ней говорить, – мой голос срывается.

Я не хочу о ней думать. Не хочу скучать по ней. Последние тринадцать дней я только это и делал.

Краем глаза я замечаю, что обычная уверенность Исайи пошатнулась.

Он чувствительная натура, и я знаю это лучше, чем кто-либо другой.

— Прости, – выдыхаю я. – Я не хотел на тебя наезжать. Я просто вымотан и чертовски по ней скучаю.

— Она тоже скучает по тебе, Кай.

Мое внимание переключается на него, прежде чем я снова сосредотачиваюсь на дороге.

— Ты предполагаешь или знаешь это как факт?

Мой брат колеблется.

— Факт.

— Ты с ней разговаривал?

Потому что, какого черта? Я даже не разговаривал с женщиной, в которую безнадежно влюблен.

Он разводит руками в знак признания.

— Да. Я разговаривал с ней каждый день с того момента, как она уехала, но я делал это не для того, чтобы общаться у тебя за спиной. Перед уходом она попросила меня держать ее в курсе дел Макса. Я так и делал.

Она хотела быть в курсе дел моего сына? Конечно хотела. Моя девочка любит моего мальчика.

— Не сердись на меня, – продолжает Исайя.

Я качаю головой, пытаясь смириться с тем, что мой лучший друг общался с женщиной, без которой я провел последние тринадцать дней, мучаясь от того, что ничего о ней не слышал и с ней не разговаривал.

— Я не сержусь. Я рад, что ты с ней общался. Она заслуживает того, чтобы знать, как дела у Макса.

— Она старается этого не делать, но пару раз сорвалась и спросила о тебе.

— И что ты на это ответил?

— Что у тебя все хорошо. Что ты просто великолепен. Не погряз в жалости к себе и у тебя сейчас нет по-настоящему сомнительного режима питания и сна.

Я бросаю на него невозмутимый взгляд.

— Я сказал ей, что ты тоже по ней скучаешь, – признается он. – Не стреляй в гонца.

— Нет, все в порядке. Она должна знать, что я по ней скучаю.

Она должна знать, что я ни на что не способен, кроме как скучать по ней.

Исайя колеблется, но по напряжению, повисшему в машине, я понимаю, что он хочет сказать еще что-то.

— Что? – подталкиваю я.

— Все беспокоятся о тебе, Кай. Команда, твои друзья.

— Со мной все будет в порядке. Не беспокойся обо мне. Ты не обязан это делать.

Он невесело усмехается.

— Значит, это тоже твоя обязанность? Ты позаботишься об этом, как всегда? Как насчет того, чтобы перестать строить из себя чертова мученика и попросить о помощи, а?

Его голос вздрагивает от разочарования, и я снова смотрю на него широко раскрытыми глазами, только на этот раз от удивления.

— Ого. Что с тобой, чувак?

— Я расстроен. Злюсь на тебя и на себя за то, что не замечал этого раньше. Ты всю свою юность перебивался случайными заработками, чтобы меня прокормить, и никогда не просил меня поискать работу, чтобы тебе помочь. Ты придумал, как помочь мне окончить старшую школу и поступить в колледж без гроша за душой, держась поближе к дому, чтобы я мог жить с тобой. А потом, когда жизнь подкинула тебе новый сюрприз, – он указывает на моего улыбающегося сына на заднем сиденье, – которого, да, мы любим и за которого так благодарны, ты все равно не можешь попросить меня о помощи.