Книга Неуловимая подача, страница 191 – Лиз Томфорд

Они вместе усаживаются в кресло-качалку, а я стою у двери и наблюдаю, пытаясь запечатлеть этот образ в своей памяти.

Макс так близок к тому, чтобы уснуть на всю ночь, что Миллер даже не берет книгу, чтобы почитать. Она просто прижимает его к груди, откидываясь на спинку кресла. Ее лицо искажено болью, Миллер знает, что это – в последний раз, когда она укачивает его. Ее брови нахмурены, подбородок слегка подрагивает.

— Миллер, – шепчу я, но она отталкивает меня, словно хочет почувствовать печаль, погрузиться в нее и позволить ей ее поглотить.

Макс медленно поднимает голову, чтобы посмотреть на нее, и она находит в себе силы ему улыбнуться. Его мизинец тянется прямо к ее кольцу в носовой перегородке, осторожно дотрагиваясь до него.

— Я люблю тебя, Макс. – Ее голос едва слышен.

— М-м-м, – мурлычет он ее имя, касаясь ее лица так нежно, как только может.

— У тебя почти получилось. Однажды я услышу, как ты произносишь мое имя. Ты должен будешь убедиться, что твой папа запишет это для меня, когда ты это сделаешь.

Он смотрит прямо на нее, его ледяные голубые глазенки сверлят ее, а затем он четко произносит:

— М-м-м… мама.

У Миллер вытягивается лицо.

— Что ты сказал?

— Мама. – Макс улыбается, он так гордится тем, что произнес слово, которое, как я теперь понимаю, пытался произнести последние несколько недель. – Мама! Мама!

Миллер поворачивает голову в мою сторону. Она на грани эмоционального срыва, держит на руках моего сына, который смотрит на нее так, словно все недостающие кусочки головоломки в его жизни наконец сложились воедино.

Он снова устраивается у нее на груди, тихо повторяя это слово снова и снова, а Миллер укачивает его и плачет навзрыд.

И я с порога смотрю на то, как разбивается ее сердце, в то время как мое разрывается от боли за меня и моего сына.

Как только Макс засыпает у меня на руках, я укладываю его в кроватку, чтобы выйти из комнаты, и пробегаю мимо стоящего в дверях Кая.

— Миллер, – окликает он, но я не останавливаюсь и не замедляю шаг, мне нужно в ванную. Мне нужно побыть одной после того, что только что сказал Макс.

Прежде чем я успеваю уйти, Кай хватает меня за локоть.

Я поворачиваюсь к нему лицом и понимаю, что от него не скрылось то, насколько я расстроена.

— Я никогда не просила его называть меня так. Клянусь, я этого не делала.

Кай в замешательстве качает головой.

— Что? Я… я знаю.

— Этот маленький мальчик, которого я люблю больше, чем я думала, что способна, просто посмотрел на меня и назвал своей мамой. Я собираюсь его погубить.

— О чем ты говоришь?

— Его бросила родная мать, а теперь я собираюсь уйти от него завтра, а он только что назвал меня так. – Я указываю на спальню Макса, слезы текут по моему лицу.

— Ты не уходишь от него, Миллс. Ты просто уезжаешь.

— Это лето обещало быть легким. Я просто хотела помочь тебе, чтобы провести немного времени со своим отцом. Я не хотела причинять ему боль, Кай, а теперь ничего не поделаешь. Что, черт возьми, произошло?

Я в бешенстве, все выходит из-под контроля. Я никогда не была эмоциональной, но эти два парня превратили меня в настоящую развалину.

Кай подходит ко мне, обхватывает ладонью мою щеку, пытаясь успокоить, как он всегда это делает.

— Случилось то, что он полюбил тебя, и, думаю, ты сразу же ответила ему взаимностью.