Книга Неуловимая подача, страница 161 – Лиз Томфорд

Я укладываю его не в колыбельку, а в свою кровать. Может быть, так мне повезет, и он сможет пару часов отдохнуть.

Я кладу его посередине матраса на случай, если он перевернется, а сам ложусь сбоку, лицом к нему. Он использует мой бицепс в качестве подушки и продолжает всхлипывать, но этот плач он издает, пытаясь снова заснуть.

Поглаживая его по спине, я успокаивающе воркую, пытаясь помочь ему успокоиться, и тут дверь, разделяющая мою комнату и комнату Миллер, открывается.

Она заглядывает внутрь и ловит мой взгляд.

— Извини, – шепчу я с кровати. – Мы не даем тебе спать.

Она просто качает головой и заходит в мою комнату, закрывая за собой дверь. Приподнимая одеяло по другую сторону от Макса, забирается к нам в постель.

— М-м-м, – мычит Макс, пытаясь произнести ее имя, и поворачивается, чтобы посмотреть на нее.

— Привет, малыш. – Миллер убирает волосы с его лица и успокаивающе проводит рукой по его спинке.

Она кладет голову на мою раскрытую ладонь, лежащую на подушке, и поднимает на меня глаза.

— Это нормально?

Как правило, я ненавижу, когда кто-то встревает в такие моменты, пусть даже трудные, но Миллер меня не раздражает. То, что она здесь, мне кажется правильным.

Мои слова полны отчаяния, но в то же время надежды.

— Пожалуйста, останься.

Она кивает, прижавшись ко мне, нежно гладит Макса по спине и ласково целует его в макушку, пока его тихий плач не стихает и он снова не засыпает.

Я понятия не имею, о чем она беспокоилась раньше, но для меня очевидно, что эта необузданная женщина – залог спокойствия моего сына. И во многом, я думаю, я могу быть таким залогом для нее.

Обхватив Миллер рукой, я притягиваю ее к себе, зажав сына между нашими телами, переплетаю свою ногу с ее, а другой рукой обнимаю ее за талию в надежде удержать рядом.

Сегодня вечером мне понравилось видеть, как Миллер ревнует, но в этом нет необходимости. Я знаю, что эта картинка, на которой мы втроем, исчезнет, как только она уйдет, но пока я планирую наслаждаться каждой секундой, притворяясь, что нам не суждено расстаться. Потому что, к несчастью для меня, я знаю, что никто другой никогда не даст нам с сыном почувствовать себя настолько полноценно, как мы чувствуем себя благодаря ей.

Мы на пару дней вернулись в Чикаго, и я усердно работала на кухне. Фотограф для съемок журнала приедет в конце этой недели, а это значит, что мое возвращение на работу не за горами.

Сегодня вечером я дома одна. Кай, Макс и мой отец собрались на совместный ужин. Я привыкла быть одна – когда я в разъездах, у меня всегда одиночные номера в отелях или съемный дом, – но я не осознавала, насколько я одинока, до того момента, когда приехала в Чикаго. До Макса и Кая.

На кухне Кая вдоль столешницы расставлены миски для смешивания, сухие ингредиенты и противни. Это на редкость тихое место, и я стараюсь здесь работать.

Я хорошо помню, каково это, когда шеф-повар дышит мне в затылок, пока я пытаюсь что-то приготовить, или когда на тебя кричат в присутствии коллег из-за того, что один из соусов не достиг нужной консистенции. По мере того как я продвигалась в своей карьере, я сама научилась себя мотивировать. Используя собственный внутренний голос, пинать саму себя, когда у меня что-то не ладится.

Но, глядя на кухню Кая, я понимаю, что эти голоса меня не волнуют. Я не хочу слышать ни один из них. Не хочу слышать перестук сковородок или разговоры обслуживающего персонала. Не желаю чувствовать жар от пламени плиты или ощущать давление шеф-повара, который ждет следующего заказа.