Книга Обманный бросок, страница 89 – Лиз Томфорд

— Что ж, дай-ка я посмотрю сейчас.

— Нет.

— Исайя, ты не можешь притворяться, что не травмирован. Доктор Фредрик с ума сойдет, что его сразу не поставили в известность! Если ты испытываешь боль, то обязан уведомить медицинский персонал. Это прописано в твоем контракте.

— Что ж, хорошие новости: я только что это сделал. Но ты никому больше не говори, Кен. В этом нет ничего особенного, а они сделают из мухи слона, чтобы уберечь меня от игр, которые мне не стоит пропускать. Это просто небольшое растяжение. Со мной все будет в порядке.

— Это может быть разрыв связок.

— Нет.

Она выпрямляется, скрестив руки на груди.

— Я сама решу. Мне нужно тебя осмотреть. Ложись на диван.

— Я там не помещаюсь.

— Ну, тогда… – Ее взгляд блуждает по моей квартире. – На кровать.

Мои брови взлетают вверх.

— Док, ты уверена?

Она закатывает глаза.

— Живи, смейся, люби, Исайя! Тащи свою задницу на кровать, чтобы я могла осмотреть твою травму.

Посмеиваясь, я ковыляю к двери и распахиваю ее, чтобы Кеннеди вошла первой. Я наблюдаю, как она осматривает мою спальню – точно так же, как делала это, когда вошла в мою квартиру. Я слежу за движениями Кеннеди, отмечая улыбку на ее губах, когда она находит фотографию Макса в рамке на моем комоде, и беззвучный смешок, когда ее взгляд падает на плакат с изображением ярко-розового единорога, висящий над моей кроватью. Надпись «Я волшебный» переливается серебром. Место для этого плаката выбирал Трэвис.

— «Я волшебный»? С таким же успехом можно повесить над твоей кроватью табличку «Я хорош в сексе»!

Я пожимаю плечами:

— Это сказала ты, а не я.

Я ложусь на кровать, стараясь устроиться поближе к краю, вытягиваю ноги и убираю руки за голову. Я полностью раздет, за исключением хлопковых спортивных штанов, которые сидят низко на бедрах.

Несмотря на то что это работа, в текущем моменте нет ничего профессионального. Мы в моей спальне, я почти голый, и мне до смерти хочется, чтобы руки этой женщины коснулись меня любым способом.

— Это бедро? – спрашивает она, имея в виду правое бедро, ближайшее к ней.

— Да. Я не знаю, в какой момент это произошло: когда я резко сорвался с места или когда упал на базу.

Ее руки прикасаются ко мне, подушечки пальцев исследуют все мышцы бедра, согревая эту область и пытаясь обнаружить повреждения.

— Боль усилилась с тех пор, как закончилась игра, или осталась примерно такой же?

— Осталась примерно такой же.

Она хмыкает, сосредоточенно прикусывая нижнюю губу. Затем ее пальцы проникают в ложбинку между ногой и животом, и мое тело молит о возможности прижаться к ней сильнее. Отчасти из-за ощущений, вызванных прикосновением ее руки к этому месту – я всегда хотел, чтобы она коснулась меня там, – отчасти – из-за количества крови, приливающей сейчас к моему члену, ситуация немного накаляется.

— Больно?

Я отрицательно качаю головой, и ее глаза подозрительно сужаются.

Одной рукой Кеннеди осторожно берет меня за колено, пальцы другой все еще прижимаются к моему паху буквально в нескольких сантиметрах от члена.

— Скажи, когда будет больно.

О, это действительно больно. Чертовски больно.

Конечно, я годами доставал Кеннеди, лежа на ее массажном столе, но у меня никогда не возникало эрекции от того, что эта женщина прикасалась ко мне как медик. Она врач, а я спортсмен, однако мне очень трудно различить эту границу, когда я лежу, растянувшись на кровати, а ее пальцы впиваются мне в бедро.