Книга Сыграем в любовь?, страница 53 – Шарлотта У. Фарнсуорт

— Предлагаешь, чтобы я упомянула его в речи?

Амелия кивает:

— Но только если сама хочешь.

Она не заставляет меня.

По лицу Амелии сейчас так многое читается. Для нее все это очень важно, без дураков, – как и мой ответ. Он повлияет на наши отношения в будущем, а от тех, какие у нас сейчас, я уже устала.

И я говорю:

— Конечно.

Амелия широко улыбается. И на секунду мне кажется, что я смотрю не на взрослую женщину, которая вот-вот выйдет замуж, а на свою маленькую сестренку.

— Спасибо, Харпер.

Я киваю. Амелия только что похвалила мои ораторские навыки, хотя я с ней и не согласна. Мне столько хочется сказать в ответ на то, чем она со мной поделилась! Однако мысли у меня в беспорядке и мечутся по голове, словно белки. Надеюсь, пока достаточно просто согласиться. И Амелия и так поймет, что мне тоже надоело постоянно ссориться.

— Тогда до ужина!

Сестра разворачивается и выходит из комнаты. Я же падаю на диван, пытаясь переварить только что случившийся разговор.

Ритмичный плеск омывающей балки воды – аккомпанемент, который я слушала последние полчаса, – нарушают звуки шагов.

Я поднимаю взгляд и вижу, как ко мне, глубоко засунув руки в карманы, по длинному скрипучему пирсу идет Дрю.

Я сижу в деревянном кресле у самого края. На коленях лежит блокнот, который я нашла в одной из тумбочек, а на подлокотнике стоит пустой стакан. Я пришла сюда после ужина, отказавшись играть в «Монополию» и смотреть триллер про шпионов, который включили Остин и Джаред, – собиралась написать речь для субботнего торжества. Однако вместо этого я по большей части смотрю на озеро. Сначала в ряби воды отражались оранжево-розовые блики заката. Постепенно они сменялись звездным небом. Сейчас же солнце полностью зашло, и мне не видно почти ничего, кроме размытых темных силуэтов.

— Привет!

— Привет!

Я бросаю блокнот на пустое кресло справа. Дрю садится в то, что слева.

Приняв душ, он переоделся во флисовую кофту и спортивные штаны. Волосы растрепались от прохладного ночного воздуха.

Между нами явно что-то есть – в воздухе витают искры. Предвкушение… Бо́льшую часть ужина я не смотрела в сторону Дрю: обдумывала разговор с Амелией, а еще вспоминала то, что произошло перед ней. Такое чувство, что у нас с ним теперь совершенно особенный секрет – не ложь о наших отношениях, а нечто большее, значимое, потаенное.

— Амелия попросила меня выступить на свадьбе с речью.

Дрю бросает взгляд на валяющийся блокнот:

— Ты ее сочиняешь?

— Нет. Собиралась, но… не выходит.

Я записала несколько мыслей, однако они связаны не со свадьбой, а с тем, что я сочиняла днем за ноутбуком.

Я колеблюсь, но все же говорю:

— Только не смейся.

Брови Дрю приподнимаются. Он внимательно смотрит на меня, потом – на блокнот.

— Не буду.

— Будешь.

— Спорим?

Я вздыхаю:

— Я пишу детектив. Триллер. И… не могу решить, кто убийца.

Дрю таращится на меня. Моргает. И ржет.

Так и знала! Ну хоть пытается скрыть смех за кашлем – правда, выходит паршиво.

Я беру салфетку с узором из лобстеров, которая лежит под пустым стаканом, и бросаю в его сторону.

— Врун!

— Извини, извини! – Он все еще подергивается и потирает подбородок, безуспешно пытаясь унять хохот. – Просто… серьезно? Детектив об убийстве, где нет преступника?