Книга Сыграем в любовь?, страница 126 – Шарлотта У. Фарнсуорт

— Я тебе потом перезвоню, хорошо? Надо собираться к маме, но…

Черт! Как я мог забыть?!

— Прости, Харпер. Вообще из головы вылетело.

По идее, мне должно стать легче. Мы бы и так не смогли увидеться в выходные: Харпер уезжает домой в Коннектикут на мамино пятидесятилетие. Однако мне только хуже – нас обоих словно тянут в разные стороны.

— Все правда в порядке, – мягко говорит девушка. – Так будет и дальше. Обещаю.

Я выдыхаю, хватаюсь за ее слова как за спасительную соломинку.

— Хорошо. Я лю…

И тут я замолкаю. Прежде никто из нас не произносил этих трех слов. Да, мы вкладывали их значение в другие фразы и поступки. Однако я все же хочу приберечь их для личной встречи.

Голубые глаза Харпер округляются: она отлично понимает, какие слова чуть не сорвались с моего языка. Она изумлена, но не напугана – хоть это хорошо.

— Харпер! – кричит Оливия.

Я улыбаюсь:

— Потом поговорим, ладно?

Она кивает:

— Пока, Дрю.

И кладет трубку. Я со вздохом швыряю телефон на диван и снова включаю запись хоккейного матча.

За окном мелькают осенние кроны деревьев – желтые, рыжие, красные. Я ерзаю на гладком кожаном сиденье. Обычно я езжу домой на своем джипе, но в этот раз Амелия предложила составить компанию ей и Тео. Я сижу сзади вместе с сумками и слушаю, как сестра с мужем обсуждают документалку про альпинистов. В целом дорога проходит неплохо.

Мы каждый год собираемся всей семьей на день рождения мамы. Что ж, повод менее печальный, чем дата неделей позже – годовщина папиной смерти. Не уверена, что на этот раз все пройдет не так неуютно, как обычно, – но надеюсь на это.

Отношения у нас с сестрой с прошлой семейной встречи очень изменились. Мы пару раз ходили вместе выпить. Один раз я принесла ей на работу кофе – как она мне утром после встречи с Дрю. Напряжение между нами все еще чувствуется, но мы обе очень стараемся – и прогресс очевиден.

С мамой же ситуация другая. После свадьбы Амелии мы ни разу не общались, поэтому, когда мы подъезжаем к дому, где живут они с Саймоном, в животе у меня от нервов все сжимается.

Тео забирает почти все сумки, оставляя нам с Амелией лишь по одной. Затем мы по тропинке идем к кирпичному особняку. Только подходим к двери, как она открывается. На пороге стоит Саймон:

— Привет! Заходите!

Он обнимает Амелию и Тео – а увидев меня, замирает. Обычно я специально захожу с полными руками сумок, чтобы Саймон меня не трогал. Однако на этот раз я ставлю чемодан на пол и обнимаю отчима сама – недолго, довольно неловко, но все же.

— Быстро вы доехали! – восклицает Саймон. – Ваша мама ушла по делам и пока не вернулась.

Я осматриваю открытый первый этаж. Все, как всегда, безукоризненно: темный пол, белые стены, на которых висят акварели в рамках.

— Хотите есть? Может, выпить? – спрашивает Саймон.

— Пока нет, – отвечает Амелия.

— Я тоже пока нет, – добавляю я.

— Отнесу сумки наверх и возьму водички, если можно, – говорит Тео.

— Я налью, – кивает Саймон и идет вглубь дома, на кухню.

Амелия стягивает куртку и вешает ее в шкафчик. Я подхожу к соседнему и ставлю туда чемодан, но свое пальто не снимаю.

— Пойду прогуляюсь немного. Разомнусь после поездки.

Амелия в недоумении смотрит на меня, но ничего не говорит – лишь кивает и топает вглубь дома. Она поняла, куда я. Я посещаю это место каждый раз, когда сюда приезжаю. И секрета из этого не делаю.