Книга Ничуть не влюблены, страница 46 – Шарлотта У. Фарнсуорт

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не ухмыляться. Лэндон окидывает меня яростным взглядом, явно не будучи в восторге от моего веселья, и снова натягивает толстовку.

— У музыкантов есть занятия получше стирки, – объясняет он.

— То, что ты хочешь быть голодным художником, не значит, что тебе нужно так же одеваться, – откликается Эллисон.

— А Келли придет завтра вечером есть десерт? – спрашивает Хью, очевидно пытаясь сменить тему моды.

— Не-а. У нас перерыв, – отвечает Лэндон.

— О, – говорит Эллисон и обменивается взглядами с Хью.

Я замечаю, что они оба не так уж поражены новостями. Мне тоже никогда особо не нравилась девушка Лэндона. Насколько я знаю, она слишком много времени жалуется то на одно, то на другое. У меня такое чувство, что Лэндона по большому счету в ней привлекает то, что у него не было девушки в школе, и он считает Келли птицей более высокого полета.

— Ну а ты, Харлоу? – Эллисон переводит внимание на меня.

— Ну а что я? – переспрашиваю я, отправляя в рот порцию салата. Лэндон беззвучно выдает мне фразу: «Я же говорил».

— Разве ты пару недель назад не говорила, что идешь на двойное свидание с Евой и ее парнем?

— А, да.

— Ну и как оно?

— Вряд ли мы с ним друг другу подходим, – дипломатично отвечаю я.

Лэндон фыркает:

— Ева еще с этим Беном?

— Да, – подтверждаю я.

— А как же парень из твоей группы? Аарон? – Эллисон неумолима.

— Эрик. Вообще-то у нас было свидание вчера вечером, – признаюсь я.

— Как замечательно! – Эллисон выглядит довольно, и я решаю прекратить говорить с ней о парнях до того, как я схожу на свидание. – Куда он тебя повел?

— В мексиканский ресторанчик в Лоутоне. Там вкусно кормили.

Лэндон смеется, уже зная, как закончится этот анекдот.

— Мам, свиданка не удалась.

— Я не говорила, что не удалась, – протестую я.

— И не надо было. Ты первым делом заговорила о еде.

Я закатываю глаза, признавая его правоту. И признаю поражение:

— Вряд ли у нас будет еще одно свидание.

— Ну это ничего, – говорит Эллисон. – Вокруг много отличных парней.

— В смысле: много козлов, – поправляет ее Лэндон. – Большинство парней в Брайтоне – полные бакланы.

— А все твои друзья кажутся такими славными, – отвечает Эллисон.

— Ну да. Они же не качки.

— Это ужасно стереотипно, Лэндон. Твой отец занимался спортом.

— Да, я знаю. – Лэндон закатывает глаза. – Яблочко упало далеко от яблоньки.

Воцаряется неловкая тишина, и кажется, это не мое воображение. Но, может, и оно. Я по пальцам могу пересчитать, сколько раз я слышала имя Конора в этом доме с тех пор, как тут живу. Но он промелькивает в безобидных идиомах вроде той, что сейчас сказал Лэндон. В День отца. Каждый раз, когда упоминается Холт или хоккей.

Он – тень на фоне.

Подтекст в разговорах.

Я всегда смутно это ощущала. И теперь мучительно ясно это осознаю. Потому что Конор для меня больше не тень и не подтекст. Он – номер, сохраненный в моем телефоне. Отпечатки пальцев на моем дождевике. Голос в моей голове, который говорит: «Кое-что нельзя простить».

Остаток ужина проходит без беззаботного обмена новостями. Завтра День благодарения. День, который нужно проводить с семьей, признавая то, за что надо быть благодарным. Даже я, канадка, понимаю, что это будет болезненным напоминанием об отдельно живущем сыне. Брате. Пасынке.