Книга Ничуть не влюблены, страница 45 – Шарлотта У. Фарнсуорт

Лэндон пожимает плечами:

— Не верю в эту чушь про любовь с первого взгляда, но если ты сходила на свидание и поняла, что это ни к чему не ведет, то, наверное, это ни к чему не приведет.

— Да.

Я вздыхаю. Мне нравится Эрик. Но я не могу не думать о том, как бы я восприняла наше свидание, если бы перед этим не ходила на каток извиняться перед Конором. Или если бы вообще не попросила Конора тренировать меня – пусть даже и ехидно.

Через несколько минут Лэндон паркуется на подъездной дорожке Гаррисонов. Несмотря на то что я уже четыре года указываю везде этот свой домашний адрес, я не считаю это кирпичное здание своим домом. Я здесь гостья. Знакомая, удобная. Но все равно гостья.

— Ну привет. Как все прошло?

Как только мы входим в парадную дверь, в проеме появляется Эллисон Гаррисон. У нее сейчас явно уборка в разгаре. Каштановые волосы по плечи завязаны в высокий растрепанный хвост, а зеленые резиновые перчатки – единственное, что выбивается из идеально подобранного образа.

— Потрясающе, – восклицаю я.

Лэндон закатывает глаза.

— Это Харлоу из вежливости. Посредственно. В лучшем случае.

— Наверняка это неправда, – возражает Эллисон. – Как минимум про посредственность. Я знаю, что Харлоу – золотко.

Я смеюсь.

— Наш новый Боб Дилан уже вернулся?

Хью Гаррисон выходит из кухни в коридор. Он улыбается Лэндону, а потом переводит взгляд на меня.

— Харлоу, – тепло приветствует меня он.

Когда я приехала, Хью был на работе. Я впервые вижу его с тех пор, как уехала в Холт в августе. Выглядит он так же, как тогда. Высокий, с теми же каштановыми волосами и ореховыми глазами, как у своего младшего сына.

— Привет, Хью, – здороваюсь я, шагая в его раскрытые объятия.

И до меня впервые доходит: я обнимаю папу Конора Харта. У меня в голове он всегда был отцом Лэндона. Мужем Эллисон – лучшей подруги моей матери. Интересно, обнимал ли когда-нибудь Конор своего отца? Сомневаюсь.

— Я домываю посуду, а потом достаю курицу из духовки. Вы как раз вовремя, – объявляет Эллисон, перед тем как вернуться на кухню.

Мы все идем за ней. Хью и Эллисон забрасывают меня вопросами о занятиях и друзьях, пока мы накрываем на стол и садимся за еду. И это нормально. Уютно. Рутинно.

Хью и Эллисон расспрашивают про концерт, и Лэндон с радостью отвечает. Несмотря на случайное замечание, что у Лэндона должен быть запасной план, его родители всегда поддерживали его мечту заняться музыкой. Почти чересчур, судя по недоверчивому выражению лица Лэндона, когда те спрашивают его, почему их не пригласили на концерт в честь шестнадцатилетия.

— Мы бы заглянули, – говорит Хью.

— Ты даже заговорил о нем только сегодня утром, – добавляет Эллисон. – Почему ты нас не пригласил?

Лэндон фыркает.

— Это ведь риторический вопрос? – спрашивает он родителей, накладывая себе картошки.

— И ты не мог одеться получше для выступления? – вопрошает Эллисон, критически оглядывая Лэндона.

— Мам, серьезно? – Тот смотрит на свою брайтонскую толстовку. – А что не так-то?

— Для начала она грязная. – Эллисон кивает на пятно на кайме, похожее на кофе.

Лэндон закатывает глаза и стягивает толстовку. Под ней футболка с длинным рукавом, в которой он явно недавно спал, если количество складок на хлопке – вообще показатель.

— Так лучше?

— Хуже, – говорит Эллисон. – После ужина поставлю большую стирку.