Книга Ничуть не влюблены, страница 128 – Шарлотта У. Фарнсуорт

— Скажу, что не знаю, кого ты называешь старым, – отвечает Хью.

Я вижу восторг и готовность в его ореховых глазах, пусть он и пытается это скрыть. Это заставляет меня нервничать. Пусть я и не собираюсь его больше задирать, но это не значит, что не буду. Я столько времени боролся с мыслью об отношениях с отцом, что боюсь, я забыл, как это.

— Лэндон? – спрашиваю я.

Мой брат – сводный брат – выглядит пораженным.

— Э-э-э…

— Давайте все пойдем на улицу? – предлагает Эллисон с нежной улыбкой.

За то недолгое время, что я провел в ее присутствии, я понял, что это ее желаемая роль – миротворец. Заставляет задуматься, не подходила ли она Хью все это время больше. Я много как мог бы описать мою мать. Своевольная и упертая – два первых прилагательных, что приходят на ум. Миротворец – определенно нет. Из того немногого, что мама рассказывала про свою жизнь с Хью, я знаю, что они часто ссорились и не соглашались друг с другом, и это предполагает, что они не самые совместимые люди на земле.

Это заставляет меня задуматься о том, о чем я не думал раньше. Не получилось ли так, как должно быть? Не были ли мои родители всегда обречены на провальные отношения, еще до того, как появилась Эллисон?

Мы вшестером выходим на улицу – ноябрьский воздух свеж. Я начинаю первым: беру мяч и отбиваю его о твердый асфальт подъездной дорожки.

— В «козла»? – предлагаю я.

Харлоу фыркает:

— До десятки, Харт.

— Вряд ли ты знаешь, во что ввязываешься, Хейз, – дразню я.

— Умоляю! – хмыкает Харлоу. – Ты видел мой джампшот.

— Да, именно.

— Он стал лучше, – сообщает она.

Я ухмыляюсь:

— О, да? Ты тренировалась?

Она кивает, но я знаю, что она врет. После окончания марафона Харлоу перестала заниматься и только плавает.

— Лишь бы тебя разгромить.

Я пасую ей:

— Твой ход, Хейз.

Изгиб ее губ подсказывает, что она помнит, когда я в последний раз ей это говорил.

Эллисон и Мелани выбирают роль зрителей на террасе. Я стягиваю свитер и закатываю рукава рубашки. Харлоу поглощает взглядом мои предплечья, завязывая свои рыжие кудри в хвост, и я подмигиваю ей.

Лэндон и Хью смотрят на нас круглыми глазами.

— Вы серьезно относитесь к спорту? – спрашивает Лэндон, наблюдая, как мы готовимся.

— Расслабься, Лэнд, – отвечает Харлоу. – Ты играешь с Конором. Он хороший тренер.

На лице Лэндона написано сомнение, но он все же меняется местами с Харлоу: он встает рядом со мной, а она – рядом с Хью. Мы начинаем играть. Харлоу неплоха, и Хью тоже. Я мог бы обыграть их обоих в одно лицо, если бы захотел. Лэндон просто ужасен, но я все равно ему пасую.

Хью светится, как рождественская елка. А я впервые чувствую себя мальчишкой, который зависает с папой. Беззаботно. Я не думаю о прошлом. Анализ того, что нужно сказать или сделать, чтобы общаться с отцом, проходит до ужаса быстро и неловко.

Харлоу пытается сделать лэй-ап, и я обхватываю ее за талию и кружу, отводя от сетки. Так-то я избегаю прикасаться к Харлоу рядом с Гаррисонами. Мы едва ли общались с ними как пара. А то как-то неуважительно выходит, ведь Харлоу им как дочь. И еще у меня ощущение, будто я даю им заглянуть в мою жизнь – нашу жизнь, – а я не уверен, что этого хочу. Я все равно инстинктивно не даюсь, отгораживаюсь. Это все мелочный инстинкт ребенка, который считал, что не нужен своему отцу.