Книга Расследование леди Ловетт, страница 53 – Вайолет Марш

Александр выпрямился, опираясь на трость.

— Ты собираешься посетить зверинец мистера Стюарта? Я целую вечность там не был. Похоже, поездка выйдет веселой.

Леди Шарлотта с триумфальной ухмылкой перехватила свободную руку брата за локоть. Сердце Мэттью упало, и он попробовал украдкой поймать взгляд Тэвиша в надежде, что они сумеют отразить мощную силу, присущую леди Шарлотте. Но оказалось уже слишком поздно.

— Мистер Стюарт и доктор Тальбот беспокоились о том, что со мной не будет сопровождающего, но теперь, когда ты здесь, я не вижу причин, препятствующих нам присоединиться к ним.

— Чудесный план, Лотти. Что скажете, мистер Стюарт и доктор Тальбот? Как только мы сможем разлучить возлюбленных, возьмете ли вы нас с собой в Рэйвенсхолл? – спросил Александр, бросив многозначительный взгляд в сторону Банши и Пэна.

Мэттью с усилием подавил рвущийся наружу стон. Теперь у них не осталось никаких отговорок. Стоит им с Тэвишем отказать близнецам в их просьбе, как это усугубит подозрения леди Шарлотты и вызовет аналогичные сомнения у Александра. Как бы ни метался Александр от одного увлечения к другому, но он, твердо вознамерившись что-либо предпринять, проявлял неуемное упорство. Услышав отказ, друг и леди Шарлотта наверняка заявятся в дом Тэвиша без предупреждения, и это приведет к еще более катастрофичным последствиям, чем наспех спланированный визит.

— Для меня будет величайшей честью принять вас и вашу сестру, – ответил Тэвиш, каким-то образом умудрившись придать голосу неподдельную любезность. Мэттью никогда бы не удалось выдержать столь радушный тон без единого намека на охватившую его разочарование или панику.

— Мне пора разносить оставшийся кофе, – бодро проговорила Ханна, но от Мэттью не ускользнул безмолвный обмен репликами между ней и Тэвишем. Отдав кружки посетителям, она скрылась в личной комнате… скорее всего, чтобы отправить сообщение с посыльным и предупредить работников Тэвиша об их скором прибытии.

Однако чувство обреченности не покидало Мэттью. Не в первый раз он готов был поклясться, что ощущает, как палач затягивает грубую веревку вокруг его шеи. Временами она ослабевала, а порой сжималась все туже. Но прямо сейчас она была чертовски близка к тому, чтобы раз и навсегда задушить мужчину.

Мистер Стюарт, Ханна и Мэттью хранили какую-то общую тайну, и с каждым днем Шарлотта все больше убеждалась в этом. Имел ли отношение к ней виконт Хоули, пока оставалось неясным, или, возможно, Шарлотта просто не желала столкнуться с безжалостной истиной. Как бы ей ни требовались неопровержимые доказательства злодейской натуры Хоули, она молилась, чтобы ни кузина, ни Мэттью не оказались вовлечены в его гнусные дела. На протяжении последних нескольких недель у Шарлотты так и не завязалась дружба с Ханной, но наблюдений за совладелицами хватило, чтобы восхититься трудолюбием и Ханны, и Софии.

После разговора с леди Гринвейл в разум Шарлотты все чаще начал вторгаться Мэттью… и не только потому, что Шарлотта стремилась распутать его мотивы, вынудившие графиню предостеречь ее от разговора о таинственном ожерелье. Девушку охватывало головокружительное чувство лишь при одной мысли о Мэттью.

Сидевшая напротив молодого доктора Шарлотта не могла отделаться от ощущения, что поездка в карете мистера Стюарта выйдет весьма занимательной. Ей очень хотелось бы списать необычные пульсации в сердце на обезьянку, свернувшуюся у нее на коленях, или на трехногое существо в маске, смотревшее на нее яркими черными бусинками. Однако ее учащенное сердцебиение объяснялось необходимостью делить тесное помещение с человеком, вызывавшим немало противоречивых чувств. В личности Мэттью гармонично уживались робость и в то же время смелость путешественника. Во время разговоров он никогда не повышал голоса, приковывая этим ее внимание, как никто другой. И самое главное – ее душа инстинктивно верила Мэттью, хотя в мозгу роились неоспоримые причины не поддаваться его обаянию. Он приходился братом мужчине, за которого девушку заставляли выйти замуж. Неудержимое влечение к нему могло причинить им боль, но тем не менее внутри нее по-прежнему бурлило желание.