Книга Расследование леди Ловетт, страница 116 – Вайолет Марш

Мэттью одновременно пронзили жар, смущение и беспокойство. И хотя какая-то его часть почувствовала себя польщенной, мужчина переживал, что Шарлотта устыдилась бы, будь она в здравом уме и осознавая, что именно говорит на глазах у других.

— Весьма лестно с вашей стороны, леди Шарлотта, – ответил Мэттью, постаравшись придать голосу вежливый и исключительно нейтральный тон. – Ваши глаза также прекрасны, но вы, возможно, предпочтете закрыть их. Вам следует отдохнуть после ранения и наложения швов.

Шарлотта, видимо, пропустив мимо ушей его совет и по-прежнему указывая на него или, по крайней мере, в его сторону продолжила:

— Не представляю, как серые глаза способны излучать столько, столько, столько тепла. Такое искрящееся тепло. Рождественское тепло… – Шарлотта запнулась, словно подбирая нужное слово, а после неожиданно растянула губы в глуповатой ухмылке и торжествующе заявила: – Пусть будет просто тепло.

— Тепло! – громко поддакнул Пэн.

В плечо Мэттью ударился локоть Тэвиша, пока тот пытался сдержать смех, но безуспешно, поскольку из его глотки вырвался придушенный смешок.

Шарлотта с недовольной гримасой на лице покосилась на Тэвиша и заговорила слегка исказившимся голосом:

— Но разве его глаза не излучают тепло и уют? Вы посмотрите на них!

София ласково погладила Шарлотту по руке.

— Мэттью прав. Возможно, тебе следует поспать. У тебя выдался насыщенный день, а он врач. К нему стоит прислушаться.

— Хорошо, – с усмешкой согласилась Шарлотта. Она зевнула, подобно шотландской кошке, и снова откинулась на подушки. Ее сонные веки опустились, через несколько секунд голова прильнула к плечу Ханны, и в салоне раздалось тихое сопение.

Поначалу Мэттью изо всех сил отводил взор куда угодно, лишь бы не смотреть на Шарлотту, однако устремленные в его направление оценивающие взгляды других пассажиров свели на нет все усилия. Усевшийся на голову Мэттью Пэн наклонился и вперился в него янтарным глазом. Невзирая на настырного попугая и нежелательное внимание к себе, Мэттью не смог удержаться и время от времени искоса поглядывал на Шарлотту, вынуждая сердце биться сильнее.

К счастью, никто не нарушил устоявшееся молчание, и у Мэттью появился шанс разобраться, что заставило Шарлотту броситься под свинцовую пулю. И сердце, и мозг, казалось, боялись, что истина не оправдает их завышенных надежд.

Когда карета остановилась у поместья Тэвиша, Мэттью все сомневался в очевидном и таком невероятном выводе. Ханна подала ему знак отнести на руках крепко спавшую Шарлотту. В сложившейся ситуации подобное выходило за рамки приличий, но и Ханна, и София выступали здесь в качестве своего рода сопровождающих. Кроме того, Тэвиш и нанятые им люди ни за что не заикнулись бы о событиях сегодняшней ночи даже шепотом.

Несмотря на испытываемую боль в разодранном предплечье, полученную в результате бегства от разъяренного козла, Шарлотта ощущалась обманчиво хрупкой и весила гораздо меньше, чем животные, которых Мэттью приходилось таскать в ящиках. Но она вовсе не была хрупкой, а напротив, свирепее самой дикой пантеры.

Шарлотта прильнула к его груди, вынудив каждый мускул Мэттью затрепетать от нежности и потребности защитить – нет, не просто защитить, а укрыть. Позаботиться о ней. И не только в физическом, но и в гораздо более глубоком, всеобъемлющем смысле.