Книга Любовь и прочие парадоксы, страница 15 – Катриона Силви

Затаив дыхание, он открыл первую страницу.

Вступление. Эту часть он всегда пропускал: обычно тут были претенциозные, часто заумные тексты, обещающие «рассматривать стихотворения в контексте эпохи», но сейчас он чувствовал, что нужно увидеть все от и до.

Книга «Предначертано судьбой» представляла собой сборник стихотворений о некоей Диане Дартнелл. Во введении сообщалось, что она актриса, причем в своем поколении самая знаменитая. И они с Джо были – или же будут – влюбленной парой. Причем потрясающей, «покуда смерть не разлучит нас», легендарной парой. Они будут любить друг друга так, как никто на всем свете никогда не любил, и слова, которые он написал, желая увековечить эту неземную страсть, люди станут читать, передавать друг другу, декламировать на свадьбах, изучать в школах. И помнить наизусть. Джо бегло просмотрел стихи, не решаясь поверить, что их сочинил он сам, но всеми фибрами души желая этого.

Он снова вернулся к обложке, посмотрел на женщину, которой суждено стать его музой. Ее изящный черно-белый профиль был почему-то ему знаком, словно их души где-то уже встречались.

Джо читал вступление дальше, голова шла кругом. В нем описывалась его жизнь, увиденная как бы сверху – плоской и искаженной картинкой. Автор рассказывал о детстве своего героя, детстве, в котором Джо совсем не узнавал собственное. Поэт рос в бедности (вообще-то, его родители прочно укрепились в низшем среднем классе), и единственным его утешением было уходить из дома и бродить по Шотландскому высокогорью в поисках вдохновения (на самом деле он жил в восточной части Файфа в шестидесяти милях от ближайшей настоящей горы). Время, проведенное им в Кембридже, описывалось довольно схематично, но с захватывающим дух восторгом, как в рекламном проспекте; о Робе не говорилось ни единого слова. Диана, конечно же, училась в Кембридже тоже; она получила диплом второго низшего класса, ему же каким-то образом удалось получить второй высший^[5]. Джо прочитал это со смешанным чувством удивления и облегчения. Единственный персонаж из студенческих времен, удостоившийся упоминания во вступлении, был бывший бойфренд Дианы по имени Криспин, за которого она потом выскочила замуж, но этот брак оказался неудачным и продлился недолго. Намек на то, что в идеальную во всем остальном историю его любви вмешалась размолвка, закончившаяся браком возлюбленной с другим человеком, прозвучал странной неприятной ноткой. Джо попытался успокоить себя тем, что путь настоящей любви не бывает гладким; он прочесывал глазами текст, чтобы узнать, когда же они с Дианой познакомятся: может быть, уже сегодня? Или через месяц? После экзаменов, в лучах майского солнца? Но во введении оказалось досадно мало подробностей: создавалось впечатление, будто их история настолько известна, что повторяться не стоит труда.

Он добрался до страницы с фотографиями. Увидел себя студентом на костылях, с перебинтованной правой ногой. Внизу указывалось, что на третьем курсе его сбил какой-то велосипедист, отчего на ноге на всю жизнь останется шрам («Значит, в этом году», – подумал Джо, и по спине у него пробежали мурашки). На другой фотографии он увидел Диану – того же примерно возраста, что и он, или, может, чуть моложе, под руку с подругой на какой-то вечеринке. Подруга эта тоже привлекла его внимание – лицо чем-то озабоченное, но решительное и волевое, вспышка фотоаппарата выхватила блеск темной кожи, – но скоро он перешел к последней фотографии, на которой они с Дианой были вдвоем. Оба уже старше, где-то за тридцать, глаза устремлены друг на друга, руки переплетены – будто все еще влюблены друг в друга так же, как в начале отношений.