Книга Любовь и прочие парадоксы, страница 137 – Катриона Силви

— Ну что ж, – кашлянув, прервала его размышления Диана. – Я полагаю, увидимся лет через двенадцать.

Джо поднял на нее глаза:

— Ты о чем?

— Как о чем? О нашей судьбоносной встрече. О нашей великой любви. – Она склонила голову набок. – Хочешь сказать, что этого не случится?

— Нет, конечно. Теперь уже нет, – рассмеялся Джо. – Я целых семь месяцев равнял свою жизнь по этим стихам и понял, что это невозможно. Вот если бы мы встретились так, как должны были, если бы искусство последовало за жизнью… – Он покачал головой. – А наоборот ничего не получится.

— Возможно, ты сейчас так думаешь, – Диана бросила взгляд в непрозрачную глубину реки. – А через двенадцать лет станешь думать совсем по-другому.

— Не стану, – сказал Джо, глядя ей прямо в глаза.

— Для человека, который верит в безграничное количество вариантов будущего, – с насмешкой сказала она, уже уходя, – ты говоришь уж очень убежденно.

Джо проводил Диану взглядом. Хотелось что-то сказать – добавить еще одну строчку к неоконченной поэме, которую они писали вместе, но, возможно, вот он, тот самый открытый финал: фигура Дианы исчезает среди деревьев, и никто не знает, что ждет ее впереди.

* * *

На следующее утро Джо собирался как следует выспаться, но нервная система еще не перестроилась после экзаменов, и он проснулся в половине восьмого утра. Полежал еще полчаса, безуспешно пытаясь снова заснуть. Потом вздохнул и встал, оделся, спустился и по привычке направился к почтовым ячейкам.

Джо замер. Вот уже две недели его ячейка пустовала, но сегодня она снова была полна.

Джо дрожащими пальцами перебрал содержимое. Белая роза. Стеклянный шар с Эйфелевой башней. Записка. Он развернул ее. «Джозеф Грин, благодаря Вам я понял, что такое любовь».

Он побросал все на пол и кинулся к входным воротам. Приоткрыл створку, осторожно выглянул на улицу. Они там, на обычном месте! Вера с кучкой туристов, которые с волнением на лицах тянули шеи в его сторону.

Джо захлопнул створку и с бьющимся сердцем отступил назад. Что это значит? Неужели Диана права? Неужели их будущие отношения неизбежны? Или ему предстоит прожить ту же историю любви, написать те же стихи, но уже не о ней, а о ком-то другом? Оба варианта казались совершенно безумными.

— Грини! – Рядом с Джо появился Роб. – Невероятные новости! Только что разговаривал с одним приятелем из комитета по организации Майского бала, и он сказал, что Дарси тоже там будет. Наверное, решила не тратиться на бал в Тринити.

— Как ты сказал? – Джо изумленно вытаращил глаза. – Решила?

Видя его замешательство, Роб и сам смутился.

— А ты что, думал, это мужчина? У нее просто мужской псевдоним! Сейчас две тысячи шестой год, дорогой Грини. Женщины тоже могут позволить себе играть роль бездушного убийцы. – Роб радостно потер руки. Она думает, что станет кандидатом, но вместо этого станет жертвой моей черной дыры.

— Кандидатом?

— Как я уже говорил, – подчеркнуто терпеливо произнес Роб, – ассасин может стать кандидатом смертельных наук. Награду и титул получает тот, кто дважды победит в игре.

— Награду? – В голове у Джо словно настраивался радиоприемник: сквозь помехи постепенно пробивался чистый звук. – Извини. А когда бал?

— Через неделю. Двадцать третьего июня.

Круг замкнулся – так нить в неумелых руках петля за петлей превращается в черную дыру. Дарси – сокращение от Смертоносный мистер Дарси. «Мама очень любила исторические мелодрамы». Правило игры номер один от Роба. «Стань невидимкой». Открытка с соболезнованиями, которую он нашел в почтовой ячейке Эфуа через несколько дней после «убийства» Дарси: так шутят друг над другом друзья-ассасины.