Книга Цветение кувшинок, страница 37 – Мари-Кристин Шартье

Мы устраиваемся в гостиной, только не успеваем сесть, как она вскакивает, чтобы пойти проведать своего старшего, который проснулся и явно желает сообщить об этом всему кварталу. Я предоставлена самой себе посреди того, что было домом Вэл, пока не стало царством маленьких человечков.

Я смотрю на погремушки и пижамки у моих ног, и у меня странно щемит в груди. Смесь сожаления и облегчения.

Два года назад я натерпелась страху.

В начале июня мы с Максом поехали на полуостров Гаспе. Макс ухитрился найти дыру в своем расписании и получить отгул в пятницу. Мы уехали налегке, с открытыми окнами, с музыкой в салоне. Все выходные ели в закусочных и гуляли по берегу моря, наполняя легкие соленым воздухом. Вечером разводили на берегу костер, а потом занимались любовью в палатке. По дороге у меня загорела правая рука. А Макс стал пятнистым: десятки веснушек выступили на его лице. В тысячный раз, с тех пор как мы знакомы, я смотрела на него и диву давалась, какой он красивый. Такой красивый, что я поставила бы палатку в его объятиях и провела там всю жизнь, чтобы фоном звучал его смех, а глаза были единственным солнцем. Так я ему и сказала как-то вечером, после нескольких бутылок пива. Я была счастлива доверить Максу все это без чувства вины, без страха, без сомнений. Как же мне повезло, что теперь я могу говорить ему, какой он красивый, каждый раз, когда мне этого хочется.

Однажды утром, примерно через две недели после нашей поездки, я заметила, что мои месячные задерживаются на день. Я об этом особо не думала, тем более что уже тысячу лет пила противозачаточные таблетки. Да, забыла принять одну в наш уик-энд в палатке, но что это меняет?

Потом прошло два дня – и ничего. Потом три. На четвертый мне пришлось признать очевидное: что-то не так. Я пошла в аптеку и купила два теста на беременность. Чувствовала я себя ужасно неловко, как девчонка, боящаяся быть пойманной за руку родителями, а не взрослая, почти тридцатилетняя женщина, совершающая абсолютно нормальный поступок.

Домой я возвращалась кружным путем. Просто не знала, как должна себя чувствовать. Надо признать, я никогда не планировала этот момент, никогда в жизни. Вообще-то, если ты женщина и подозреваешь, что беременна, то либо ты рада, потому что хотела ребенка, либо не рада, потому что знаешь, что ты его не хочешь. По крайней мере, после двадцати лет это становится яснее. Макс уже говорил со мной на эту тему раз или два. Я поняла, что он об этом думает. А я… что поделаешь, я сама не знала, как отношусь к материнству. Знала только, что не вхожу в число женщин, которые еще совсем молоденькими понимают, что хотят этого без тени сомнения. Это не значит, будто я вообще никогда не захочу быть матерью. И все же я не могла искоренить свой глубоко личный страх перед материнством. Боялась, что произведу на свет ребенка, а жизнь разлучит меня с ним, как это случилось с моей матерью. Я не любила об этом думать, как не любила сознавать, что мои детские раны определили мой взрослый выбор.

Вот почему в моей голове царил полный хаос. Я понятия не имела, что делать. Мне нужно было больше информации. И, главное, был нужен Макс.

В квартире хорошо пахло, когда я вернулась. Макс готовил весенние рулеты, приплясывая в ритме музыки, игравшей из динамиков. Макс всегда любит готовить, танцуя, для меня это одна из его самых неотразимых черт. Жаль, что он больше почти не готовит.