Книга Измена. Не делай мне больно, страница 95 – Каролина Шевцова

Не потому что она не могла ходить. А потому что решила, что в ее 85 так передвигаться эффектнее.

В середине праздника ведущий сделал подводку к фильму о Никитке, тот много снимал в армии и дома успел смонтировать веселый ролик про солдатскую жизнь.

Вот только вместо мальчика в зеленой форме на экране появился его отец. Савранский старший. Голый, если не считать какую-то бабу, задорно скакавшую на нем и прикрывшую своей голой жопой его достоинство.

— Они все только и говорят об этом, - Настя смотрела прямо в стол. Не на бумаги и выписки, которых там не было, на голый кусок ДСП.

— Поговорят и перестанут.

— Шутишь? – Она подняла полные слез глаза, - Заведующий отделением изменил своей тупой, ворчливой жене. На глазах всей клиники, всех друзей, моих родителей. Господи, - она закусила рукав халата и всхлипнула.

— Это ужасно.

— Нет, Вик, это не ужасно, это пиз*ец. Ты прости, что я тебя не провожаю, просто не выдержу эти взгляды.

— Что ты, - я постаралась убрать из голоса сочувствие. – Никто так на тебя не смотрит.

Настя горько улыбнулась и спросила.

— Ты одна приехала?

— Я теперь никогда не бываю одна, - против воли в моем тоне снова появилась эта приторная патока, а улыбка расползлась по лицу.

— Ой, все, иди уже к своему мужику! Такая счастливая, смотреть противно. Тьфу на тебя, и на карапуза твоего тьфу, чтоб ни одна зараза ни сглазила!

Мы обнялись на прощание, и я змейкой юркнула в коридор.

Настя была права. По обе стены ее ждали медсестры, доктора, технический персонал. Увидев меня, они резко опустили головы, будто не крутились весь день около кабинета, чтобы услышать рыдания из-за дверей.

Мерзкие гиены, готовые растерзать раненного зверя. Ненавижу их, и ненавижу Савранского! Особенно после того, что он сказал Насте, когда вся грязь его измен всплыла наружу…

Некоторые слова нельзя прощать. Особенно эти…

Сначала я не заметил Кораблева. Он не выделялся на фоне стен роддома, такой же бледный, как и само здание.

Стоял, нервничал, курил.

Рядом с ним стояло несколько моих подчиненных и заполошная тетка в безразмерном платке. Кажется, мама Жанны.

Первой из родильного отделения вышла медсестра. Она подошла к толпе, сразу выделив в ней главного, и принялась что-то рассказывать Жанниной маме.

Саша изредка кидал взгляды на мясистый зад медсестры, а когда та поднялась обратно, с тоской посмотрел ей вслед. Недолго. Потому что уже через секунду на пороге появилась Жанна, держа в руках розовый сверток.

Раздались крики, улюлюканья, какой-то особо одаренный взорвал большую хлопушку, и на землю стали опускаться разноцветные конфетти.

Жанна и ее мама гаркнули на весельчака, смех тотчас прекратился, а лица мужиков вытянулись и поникли, будто из них откачали все веселье. Они с надеждой посмотрели на Сашу, но Саша молчал. Потому что в этот момент он тоже заметил меня.

Кивнув жене, Кораблев подошел ко мне. Походка фраерская, расслабленная, а взгляд злющий.

— Чего пришел?

Я старался не смотреть на здание женской консультации, куда час назад поднялась Вика. Ни к чему им встречаться, и знать друг о друге тоже ни к чему.

— На выписку твоей дочери, не каждый день у двух моих лучших сотрудников рождается ребенок.

— И без тебя бы обошлись, - процедил Кораблев.