Книга Порочный бит, страница 60 – Алина Савельева

Меня охватывает дрожь возбуждения, и все возражения исчезают в беспросветном тумане, который заволакивает мое сознание.

— Моя порочная ведьма, – сквозь гул в ушах доносится хриплый голос Тохи. – Мокрая для меня.

Его длинные пальцы касаются моей плоти, поглаживая и раздвигая складки, что порождает новый удар током, прошившим мое тело до самых кончиков пальцев. Он играет со мной, как с попавшейся в лапы кота мышкой. Скользит по набухшим половым губам, находит маленькую горошину клитора, дразнит, доводит до исступления. И когда я вот-вот готова была взвыть от приятно скручивающихся и тянущих живот спазмов, Антуан развел мои бедра ещё шире, раскрывая для себя, и заскользил языком по моей промежности.

И всё. Мой мир взорвался, и я уже не могла различить, оргазм это или новая порция порочного искусства Тохи. Он заставлял меня дрожать каждый раз, когда водил языком, чуть касаясь, стонать и кричать, когда задевал клитор, дразня, а затем и всасывая его губами.

Мощная волна оргазма ослепила, выкрутила все мышцы, заставляя извиваться, выгибая спину, комкать покрывало в руках до побелевших костяшек, и, кажется, моя реакция окончательно снесла голову принцу.

— Черт! – сквозь сжатые зубы шипит Антуан, хватая с тумбочки презерватив, рвет зубами упаковку и раскатывает тонкий латекс по подрагивающему члену.

— А теперь погнали, девочка моя! – предупреждает меня Тоха и входит сразу на всю длину.

Я распахиваю глаза от ощущений, что меня насаживают на бейсбольную биту, настолько тесно обхватывают мои стенки титулованное орудие Бертрана. Мышцы внутри сжимаются, новый клубок тянущих спазмов сворачивается внизу живота, и я не могу сдержать рвущиеся из груди стоны.

Если бы я хоть на секунду могла представить, что за этим вполне невинным словом “погнали” скрывается бешеный марафон, то для начала бы накатила на грудь. Вот честно! Напилась бы в лоскуты еще до того, как этот монстр превратил мое тело в игрушку для принца и его дубового сообщника.

Мне казалось, что я периодически теряю сознание от острого, наполняющего каждую клеточку удовольствия. Это было настоящим безумием. Размытые грани между животным, грубым сексом, когда меня буквально вбивали в матрас резкими толчками, крутили в разные стороны, заставляя принимать такие позы, о которых и Камасутра не слышала, набухшие соски терзали жадные руки, шлепки по заднице слышали, наверное, на окраине Парижа. С невероятной чувственностью, когда губы принца возвращались к моим, целуя и лаская так, словно он сходит с ума от любви ко мне. И бесконечной нежностью, когда Тоха ждал, как затихнет мой очередной оргазм, медленно двигаясь во мне, чтобы снова вступить в сговор с той темной и порочной стороной Саньки, которую никто до него не раскрывал.

Комнату наполняли стоны, шлепки, хрипы и грязные словечки Тохи на французском. Я перестала считать, сколько раз проваливалась в бездну. Улетала в пропасть без малейшего желания удержаться.

Я упала на спину, как тряпичная кукла. Конечности уже не слушались, где-то ныли колени о своей незавидной участи, когда Бертрану понадобилась романтика и трахаться на ковре у панорамного окна. Потом была опять кровать, где меня сворачивали таким круассаном, что впору этому пекарю "Мишлен" вручать!

Выжатая нереальным количеством оргазмов и удовольствием, опустошенная с той же скоростью, что и банковский счет Бертрана. Один-один, что ли?