Книга Порочный бит, страница 39 – Алина Савельева

— Да, я тебе доверяю, – прошептала Санечка, пытаясь сморгнуть застившую глаза пелену.

«Зря» – пронеслось в моей голове, но отговаривать и себя и её я уже устал. Я хочу Сумарокову настолько, что младший Слащёв-Бертран подобно Халку скоро разорвет трусы, прорываясь к своей мечте.

В ответ я просто собрал копну волос Сашки в кулак и, повернув её голову к себе, впился в эти ярко-алые губы, что сводили меня с ума всю дорогу сюда. Эта глупышка даже не подозревает, насколько ярко рисует мой развратный мозг применение этому гламурному капкану.

Впервые меня обычный поцелуй захватил в секунду. Если до соприкосновения наших губ в воздухе еще витала дурацкая неловкость из-за перехода от дружеских отношений к траху, то теперь всё лишнее сметалось невероятно дикой страстью, желанием сделать эту девушку своей.

Все стопы в голове были сорваны. Ограничения типа «Она мой лучший друг», уже не работали, скорее даже наоборот. Я будто вот-вот сорву запретный плод, что так манил меня и изводил своей недоступностью.

Санька уже текла, как мартовская кошка, что для меня хуже красной тряпки для быка. Этот сладковатый запах её возбуждения пробуждает во мне бесконтрольное желание трахаться, так, чтобы даже кролики краснели.

Подхватив Сумарокову под шикарный зад, я кометой взлетел на мансардный этаж, опрокинув на кровать под треугольной крышей. Огромное панорамное окно, в которое стучались лапами мохнатые вековые ели, покрытые снегом и шелковые простыни – вот и весь романтичный вайб, на который я сейчас способен для неё.

— Повторяю, – криво ухмыляясь, говорю я, хотя эта распластанная на постели красотка уже совершенно точно не помнит, о чём я.

Подхватив пальцами резинку ажурных колготок, я потащил их вниз, неотрывно глядя в затуманенные синие озёра в глазах Саньки. Я хотел знать наверняка, что она не испугается и не передумает, видеть, что она не жалеет о принятом решении. Пухлый, зацелованный рот приоткрыт, в широко распахнутых глазах острое желание, такое горячее, что остановись я на снятых трусиках – она меня убьет. Нет, я, конечно, не трус, просто не хотелось бы, чтобы род Бертранов прекратил своё существование из-за меня.

Десятки девушек раздвигали передо мной свои ноги, литры спермы остались на их лицах, задницах, бедрах. Но я еще никогда и никого не хотел настолько сильно, что не мог остановиться. И даже злость на Саньку, что от меня ей нужен только секс, градуса не сбавляла. Наоборот воспламеняла ту ядрёную смесь в крови, распространяя жар по телу.

Опустив ладонь на нежный треугольник между её ног, я грубо сжал женскую плоть, с рычащими нотками прохрипев:

— Этого ты хочешь от меня? Просто траха?

— Да…

Черт! Этот приглушенный стон, сорвавшийся с её губ, полыхнул искрами по моему позвоночнику, устремившись прямо в потяжелевший от налившейся кипящей крови член. Зараза! От нее мне не спастись! Придется либо с ней до последнего вздоха, либо в монастырь с повисшим навеки вечные младшим…

— Повтори, что ты хочешь? – прохрипел я, широко раздвигая её бедра и расстегивая ширинку джинсов.

Какая нахер прелюдия? Я штаны снять не успеваю!

— Тебя… я хочу тебя, – упрямо повторила Сумарокова с таким видом, будто контракт с дьяволом подписывает кровью.

Мой вывалившийся из трусов болт, заставил Санечку судорожно сглотнуть. Ага. Не тот агрегат ты выбрала для первого раза, детка. Но линять уже поздно. Он тебя не отпустит.