Книга На крючке, страница 91 – Эмили Макинтайр

— Зачем ты мне это рассказываешь? – спрашивает он.

Я поворачиваюсь на бок, упираюсь мокрой щекой в тыльную сторону ладони:

— Не знаю. Чтобы показать тебе, что он не всегда был таким плохим? Что когда-то, очень давно, он обо мне заботился, – всхлип вырывается наружу, и я прижимаю ладонь ко рту, пытаясь его заглушить.

Крюк поворачивается ко мне, прикладывает ладонь к моему лицу и смахивает большим пальцем бусины слез.

— Не заботиться о тебе, Венди, просто невозможно. В противном случае ты была бы уже мертва.

В груди бурлит смех от абсурдности всего происходящего – от того, как человек, держащий меня в заложниках, пытается меня утешить. От того, что он способен сказать что-то гнусное, но при этом преподнести это как нечто сладкое.

— Ты пытался быть романтичным? – хриплю я в перерыве между хихиканьем.

Его лицо украшает легкая улыбка.

— Скорее, искренним.

Смех стихает, и мы застываем, глядя друг на друга. Извращенные чувства проносятся через меня и клеймят каждую часть разбитого сердца. Я знаю, что должна его ненавидеть.

Но в этот момент у меня не получается.

— В любом случае, – я вздыхаю, разрывая зрительный контакт и ослабляя огонь, разгорающийся в моих венах, – желуди исчезли вместе со смертью мамы. Как и отец.

Я фыркаю. Он больше не говорит, да и я тоже. В конце концов Крюк поднимается, шагает к комоду в дальнем конце комнаты и передает мне пару боксеров и простую черную футболку. Одежда, в которой я не смогла бы представить его, даже если бы попыталась. Вещи я принимаю без боя, переодеваюсь в них и заползаю обратно в постель, зная, что у меня нет другого выбора.

— Крюк, – шепчу я сквозь темноту.

— Венди.

— Я не хочу умирать.

— Спи, детка. Сегодня твоя душа в безопасности, – он вздыхает.

— Хорошо.

Я тянусь к шее, играю с бриллиантовым колье, которое я слишком боялась снять. Он велел не трогать его, и я не знаю, распространяется ли это на его дом, но я не хочу разрушать то спокойствие, которое мы только что создали. Я уже знаю, каким он бывает в гневе, и у меня нет ни малейшего желания это повторять.

— Крюк, – обращаюсь я снова.

В комнате воцаряется тишина.

Желудок словно наливается свинцом, но я знаю, что, если я не произнесу эти слова сейчас, другого шанса может и не быть.

— Я ведь наблюдаю за тобой, к-когда ты думаешь, что никто не видит, – я переплетаю пальцы под одеялом. – И если мой отец имеет какое-то отношение к твоей печали…

Я вслепую протягиваю руку, и моя ладонь натыкается на его.

— Я вижу тебя. Просто хотела, чтобы ты это знал.

Он не отвечает, но и не убирает мою руку. Так мы и лежим до тех пор, пока я не погружаюсь в сон.

Джеймс

Лежа в постели, я наблюдаю за равномерным дыханием Венди и восхищаюсь, насколько спокойно она выглядит, даже несмотря на дурные сны, от которых она тихонько похныкивает.

Этой ночью я не смог уснуть.

Все мои планы относительно Питера спущены в унитаз; гнев бурлит в моих венах, застывает в клетках и цементируется в сердце.

«Веселого Роджера» больше не существует.

Бар сгорел дотла, остались лишь обломки да пепел. И хотя никто при пожаре не пострадал и все выбрались благополучно, больше ничего мне найти там не удалось.

Нет, я ничего важного там не хранил: когда работаешь вне рамок закона, быстро понимаешь, что складирование улик в месте, где их точно будут искать, – идея не из лучших.