Книга Несмеяна для босса, страница 141 – Алёна Амурская

Батянин с раздражением отмахивается:

— Да это уже старая песня, полная ерунда, - и он жестко добавляет: - Думаешь, я просто так позволил тебе и Диане делать всё, что вздумается и влезать туда, куда вас не звали?

Я подбираю слова, которые бы сразу откликнулись Герману.

— Мы… хотели быть полезными тебе, как отцу…

— Полезными? - он безрадостно усмехается. - Ладно, допустим, вы обе мне дочери. Но я уже жалею об этом.

— Почему вы так говорите?

— Пойми, Яна… - он понижает голос. - Юридически вы для меня как мина замедленного действия. Одно ваше присутствие - пересогласования, интерес налоговой, потенциальные иски… Герман это понимает. И как будто этого мало, ты сама за пару месяцев умудрилась так влезть в дела, что мне, как генеральному, пришлось лично разгребать последствия. Репутация руководителя - не пластилин, из него фигуры не слепишь. И ты ею злоупотребляла неоднократно.

— Но… - начинаю я, но он перебивает:

— А появление ещё и второй дочери на мою голову - это не трогательная история для газет, а юридически неудобный и репутационно опасный момент. Диана, между прочим, тянет из меня такие суммы на лечение своего мужа, будто я не отец, а золотой телец с неиссякаемым источником ресурсов. И ей всё мало. Она даже осмелилась намекать, чтобы я выделил ей отдельное денежное содержание на компенсацию всего того материального, что она недополучила в детстве. Манипуляторша выросла, каких поискать. И на фоне этого Герман, оказывается, решил использовать тебя как пешку. Но он опоздал.

— В каком… каком смысле опоздал?

Батянин резко меняет интонацию с раздраженно-холодной на скучающую:

— Этой зимой я виделся с давним другом моего отца, нотариусом. Он был уже очень болен… и перед смертью всё мне рассказал. Завещание, на которое так рассчитывает Герман, это пустышка. Я учел его признание и полностью нейтрализовал все риски еще этой зимой. Переписал устав компании, вывел активы, на которые могло претендовать завещание, переоформил ключевые доли на надёжных владельцев. Даже если Герман притащит в суд оригинал и орден нотариусов в придачу - он может смело подтереться своим грандиозным планом.

— То есть… всё это время он держал меня рядом только ради бумажки, которая ничего не значит? - тихо спрашиваю я.

— Да. Он видел в тебе ключ и обманывал себя самого, слишком сильно понадеявшись на завещание. Но пусть и дальше надеется. Так он предсказуем.

Батянин делает выразительную паузу перед заключительным аккордом нашего спектакля. От напряжения - поверят ли? - у меня усиленно потеет спина.

— Запомни, Яна, - говорит Батянин еще жестче прежнего. - Вам с Дианой придется обуздать свои аппетиты и недостатки, если вы не хотите окончательно разрушить нашу родственную связь. Так что не вздумай идти по стопам сестры, рассчитывая на моё расположение. Денег я тебе всё равно не дам, пока не докажешь, что стоишь хоть каких-то вложений. Честно говоря… я очень разочарован вами обеими.

— Обеими..? - шепчу я дрогнувшим голосом.

— Именно. Одна дочь у меня расчетливая золотоискательница, а другая - ходячая служебная катастрофа. И я должен этому радоваться? Как ты считаешь?

Слова режут холодом. Я мысленно напоминаю себе, что все это просто слова, но всё равно сердце сжимается.

— Наверное, нет… но…