Книга Несмеяна для босса, страница 125 – Алёна Амурская

Батянин делает паузу - ровно настолько, чтобы я успела проглотить мысль: он хочет защитить. Он не оправдывается. И сейчас объясняет, как будет защищать меня дальше. И всё равно в горле стоит ком.

— Я вижу, - продолжает он мягче, - что ты сейчас больше думаешь не о нём. А о другом, - отец почти не меняет интонации, но я понимаю, кого он имеет в виду. - И я повторю: я никогда не буду лезть туда, куда меня не зовут. Но если ты решила не говорить с Артуром сейчас, то включим это в наше уравнение. Тогда первое, что нам нужно - это твоя безопасность. И второе - твоя невидимость. Образ курьера наиболее оптимален. Он никогда не узнавал тебя в нём. И не узнает, если ты сама его не спровоцируешь.

— А если… - я спотыкаюсь о слово, - если он увидит? Если… догадается?

— Если ты будешь соблюдать инструкции, то это может произойти только при попустительстве, - спокойно отвечает он. - Случайности в таких вещах редки. Но если так случится - я всё равно буду рядом. Это твоя жизнь, Яна. И твои правила.

Я молчу и смотрю на его руки. На ту самую белёсую полоску давнего шрама у основания большого пальца - наверное, он получил его в комплекте с тем, что на лице, - и вдруг понимаю, что больше не злюсь на судьбу.

Не потому, что я перестала помнить. А потому, что сейчас меня держит не вина, а предложения. Конкретные и тёплые. Впервые за долгое время хочется не убегать, а остаться и сделать свою часть работы.

— Герман - это не только завещание, - продолжает Батянин уже жёстче. - Это ещё и его привычка: быть голодным до игр с жертвами. А я его самая больная мозоль. Значит, нам нужно достать у него изо рта именно вкус игры. Мы создадим такую конфигурацию, при которой он решит, что оставить тебя мне - неплохой способ мне навредить хотя бы так, если завещание бесполезно. И отойдёт. Не потому, что я его “победил”. А потому, что он сам посчитает, что ему выгоднее не охотиться.

— А это точно возможно? - немного сомневаюсь я.

— Возможно. Для этого нам понадобятся две вещи Первая - юридическая: мы обнулим силу завещания через цепочку решений и письменных согласий. И заодно мне… - Батянин на секунду умолкает, - понадобится твоё присутствие рядом - пока только как курьера, путающегося под ногами и делающего серьезные косяки с важными документами. Это и будет второй элемент - психологический. Позже ему будет гораздо легче поверить в наш основной спектакль, если мы подготовим для этого почву. Посеем в него маленькую мысль, что ты мне только мешаешь.

Я усмехаюсь. Это выходит горько, но в горечи этой есть что-то освобождающее.

— Мешаю, значит... Это я умею, - произношу иронически, и Батянин тоже едва заметно усмехается. Только как-то по-доброму.

— Ты умеешь появляться в нужный момент, - поправляет он. - А это редкий талант. И, если позволишь, я им воспользуюсь. И постарайся понемногу привыкнуть к мысли, что я твой отец. Ты можешь обращаться ко мне свободно… если захочешь.

Мы снова умолкаем. Я смотрю в окно - там низкое небо, серое, плотное, и по стеклу тонкой плёнкой бегут капли вперемешку со снегом. А внутри тепло.

— Яна, - Батянин зовёт меня так тихо, что я едва слышу. - И последнее.

— Да?

— Я не дам тебе упасть.

Почему-то именно на этих словах всё внутри у меня стягивается до соли в глазах.