Онлайн книга «Несмеяна для босса»
|
Руки трясутся, и подташнивает от нарисованной его словами отвратительно-пошлой картины. Но я ещё держусь. Герман наблюдает за мной, и глаза у него весёлые. Слишком весёлые. Я знаю это выражение: сейчас его настроение на высоте. Происходящее его реально развлекает. — Ты же понимаешь, почему мне приходится идти на такие меры, Яна? - доносится до меня его насмешливо-протяжный голос. - А я ведь пытался уговаривать по-хорошему. Проявлял к тебе, как к своей приемной дочери, настоящее уважение. Время давал, чтобы ты сама привыкла к Глебу в качестве твоего спутника… но увы! Моего терпения ты не оценила. Я внезапно понимаю: он хочет, чтобы сейчас я прочувствовала смысл всего его спектакля до последнего проблеска сознания. Это его наказание мне за то, что посмела пойти наперекор его планам. Я не отвечаю. Просто сажусь на край дивана, чтобы не упасть. Голова странно гудит. Кажется, воздух стал гуще. Яна, соберись… соберись, Яна.. — Ты недооценивала важность своей утробы, - Герман укоризненно цокает языком. - Ну ничего. Мы это исправим. А теперь… пора тебе увидеться после долгой разлуки с будущим отцом твоего ребенка. Как в кошмарном сне, вижу открывшуюся дверь. В проёме появляется подурневший и схуднувший Глеб. Но эта его памятная кривая гримаса по-прежнему отвратительна. Он ухмыляется так, как будто мы собрались на вечеринку… с предвкушением… идет неспеша и уже откровенно по-хозяйски оглядывает меня с головы до ног. Я хватаюсь за дверной косяк. Пальцы скользят, не слушаясь, ноги подгибаются, словно под тяжестью не только тела, но и всего этого кошмара, который сжимается кольцом вокруг моего сознания. Перед глазами всё плывёт. Тело налито ватой, каждая мысль словно сквозь сон… Но в самой глубине что-то сжимается в тугой клубок. Острое, колючее, цепкое. Наверное, это очнулся инстинкт самосохранения, и я внутренне хватаюсь за него, как утопающий за последнюю соломинку. Глеб наклоняется ко мне, чтобы шепнуть на ухо: — Нам будет очень, очень весело вдвоем, Яночка. А тебе еще и немножко больно. Жаль, что ты потом ничего не вспомнишь…. или почти ничего, - добавляет с издевкой: - Слышал, ты сожительствовала с Короленко. Интересно, успел ли он залезть к тебе в трусы? Не терпится проверить… Я резко отворачиваюсь от его неприятно-влажного дыхания. — Отвали… урод… — Кстати, он уже дал о себе знать и едет сюда, - он хихикает с каким-то детски-уродливым восторгом. - Но, боюсь, к его приезду ты уже будешь... слегка занята. Крякнув, Глеб подхватывает меня, как мешок картошки, и взваливает себе на плечо. Мир в очередной раз опрокидывается. Я вижу всё вверх тормашками: его вихляющую пятую точку, коридор, стены, матовые плиты пола, какая-то комната… гостевая спальня, кажется… Он несёт меня куда-то, напевая себе под нос свадебный марш, как самый настоящий маньяк… каким в принципе он и является. На пару с хладнокровным психопатом Германом. Но сейчас мне нельзя об этом думать. Я должна найти, чем себя защитить, пока меня не вырубило окончательно! Продолжая висеть у него за спиной, цепляюсь взглядом за подоконник, где что-то темнеет. Что-то тяжёлое, колючее и мясисто-ветвистое… Кактус. Горшок с кактусом. Я сгребаю его за край прямо так, на весу, действуя инстинктивно, как раненая зверушка, загнанная в угол. И, вложив в руку весь остаток своих сил, со всей дури вонзаю эту зелёную колючую смерть в зад Глеба, который маячит у меня перед глазами. |