Книга Лаванда и старинные кружева, страница 67 – Миртл Рид

Он тоже привык к спокойной жизни и потерял желание возвращаться в город. С вершины холма влюбленные теперь наблюдали пожелтевшие поля и слышали доносившуюся из окружающей долины тихую мелодию жатвы. Карл и Рут часто гуляли вдвоем, а мисс Эйнсли, не желая к ним присоединяться, спокойно оставалась дома, как делала уже много лет.

Каждый вечер, когда из города прибывал последний поезд, она зажигала в окне свечу, всегда вставляя ее в причудливо украшенный подсвечник из цельного серебра. Если Уинфилд в то время еще находился у нее, мисс Эйнсли отправляла их с Рут в другую комнату, а в половине одиннадцатого убирала подсвечник и с тихим вздохом задувала огонек.

Рут ломала голову над этой загадкой, но ничего не говорила даже Уинфилду. Вскоре зерно собрали, солому увязали в снопы, а листья кленов начали менять цвет – одни покрывались нежным румянцем, другие казались обсыпанными золотом, на третьих будто открылись кроваво-красные раны.

Однажды утром, когда мисс Эйнсли спустилась вниз, Рут поразилась произошедшей в ней перемене. Быстрая легкая походка сменилась медленной тяжелой поступью, прямые широкие плечи несколько поникли, а лицо, несмотря на прежнюю красоту и ямочки на щеках, неуловимо изменилось. В глубине ее фиалковых глаз затаилась невыразимая печаль, румянец исчез. Теперь ее лицо походило на застывший мрамор, отражая тот покой, что свойственен мертвецам. Она словно бы постарела за одну ночь.

Весь день мисс Эйнсли почти ничего не говорила и отказывалась есть; просто неподвижно сидела, глядя в восточное окно.

— Нет, – мягко успокоила она Рут, – ничего не случилось, дорогая. Я просто устала.

После прихода Уинфилда Рут постаралась незаметно увести его подальше от мисс Эйнсли.

— Пойдем прогуляемся, – как можно непринужденнее предложила она, хотя сердце болезненно сжималось, а в горле стоял ком.

Они поднялись на холм и свернули на боковую тропку, ведущую в лес, прошли среди деревьев к тому самому бревну, лежащему поперек дороги. Встревоженная Рут некоторое время просто сидела молча, а после осознала, что Карл сегодня тоже сам не свой.

В сердце появилось странное предчувствие, и она тщетно попыталась проглотить застрявший в горле комок. Пару раз Рут осторожно пробовала начать разговор, но он словно ее не слышал.

— Карл! – с болью воскликнула она. – Карл! Что случилось?

— Ничего, любимая, – произнес он нежно, но не слишком уверенно и тряхнул головой, прогоняя наваждение. – Я просто слабый глупец, вот и все.

— Карл, дорогой! – воскликнула она, а затем не выдержала и горько разрыдалась.

Взволнованный слезами, он попытался ее успокоить:

— Рут, милая моя девочка, не плачь. Мы вместе, любовь моя, а все остальное уже не важно.

Немного погодя она сумела взять себя в руки.

— Пойдем на солнце, – предложил Карл. – Здесь все словно в призрачном мире. Ты кажешься ненастоящей, Рут. – Она подняла на него затуманенный взгляд. – Не плачь больше, дорогая, – взмолился он. – Я тебе все объясню.

Они устроились на залитом ярким солнцем склоне холма, откуда отлично просматривался дом мисс Эйнсли. Рут, охваченная страхом и отчаянием, ждала, казалось, целую вечность, прежде чем он заговорил.

— Прошлой ночью мне приснился отец, – наконец признался Карл. – Ты ведь знаешь, он умер, когда мне едва исполнилось двенадцать, а ночью я увидел его совсем иным, более старым, лет шестидесяти, как будто отец прожил на свете все эти годы. Его волосы и борода спутались, в глазах застыло такое жуткое выражение, что меня до сих пор бросает в дрожь. Одет он был как во время похорон; вроде мертвец и в то же время живой. Отец страдал и пытался мне что-то сказать, объяснить. Мы находились здесь, на холме, и в свете луны я видел дом мисс Эйнсли, слышал, как неподалеку шумит прибой. Отец снова и снова повторял одни и те же слова: «Эбби… Мэри… Мэри… Эбби… она… Мэри», а один раз сказал: «Мама». Мою маму звали Эбби. Ужасный сон, – продолжил он. – Не могу его понять. Я что-то должен сделать, но не знаю, что именно. Мертвые отдали приказ, и мне надлежит искупить какую-то вину. Проснувшись утром, я сперва решил, что это просто сон, но нет, он реален. Такое чувство, что только в нем я находился в настоящем мире, а все, что здесь… наша любовь, счастье и ты – лишь приснились. Это невыносимо, Рут!