Книга Лаванда и старинные кружева, страница 64 – Миртл Рид

В саду царило лето, и ветерок доносил легкий аромат резеды и лаванды. В воздухе порхали белые бабочки и пушинки чертополоха, сонно жужжали пчелы, медленно покачивались взад-вперед величественные мальвы.

— Знаете, почему я пригласила вас сегодня? – обратилась она к Рут, не сводя при этом взгляда с Уинфилда.

— Почему, мисс Эйнсли?

— Сегодня мой день рождения. Мне исполнилось пятьдесят пять.

На лице Рут отразилось удивление.

— Но вы выглядите ничуть не старше меня.

И правда, если не считать седых волос, мисс Эйнсли никто не дал бы ее возраста. Лицо свежее, будто роза, покрытая утренней росой, и даже на шее, где складки кружев подчеркивали ослепительную белизну кожи, не было морщин.

— Научите нас, как нужно жить, мисс Эйнсли, чтобы выглядеть настолько молодо спустя полвека, – мягко произнес Уинфилд.

Хозяйка дома залилась нежным румянцем и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я просто была счастлива, вот и все.

— Лишь прикосновение алхимика способно превратить наш убогий мир в золотой.

— Все мы можем научиться, – возразила она, – и без всяких усилий.

— Чему? – уточнила Рут.

— Счастью, даже если оно не длится вечно. В жизни каждого есть прекрасный момент, подобный вспышке солнца, и можно подстроить под него все дальнейшие дни, руководствуясь сперва верой, а после воспоминаниями. Главное – захотеть.

Потом разговор перетек на менее серьезные темы. Рут, вспомнив, что мисс Эйнсли не в курсе деревенских сплетен, рассказала о возвращении тети домой, об увольнении Хепси и о свадьбе, которая должна состояться сегодня вечером. Уинфилд, прежде не замечавший в Рут такого красноречия, слушал с удовольствием, однако мисс Эйнсли с легким неодобрением поджала губы.

— Не думала, что мисс Хэтэуэй решится выйти замуж за границей. Ей бы следовало подождать до возвращения домой и вести себя более деликатно, позволить джентльмену ее сопровождать. Преследовать мужчину, каким бы простодушным он ни был… совсем не по-женски.

Уинфилд поперхнулся и сильно закашлялся.

— Поймите меня, дорогая, – продолжила мисс Эйнсли. – Я вовсе не хочу критиковать вашу тетю – она одна из самых близких моих подруг. Возможно, мне вообще не следовало заговаривать об этом, – с неподдельным огорчением вздохнула она.

— Все хорошо, мисс Эйнсли, – заверила ее Рут. – Я понимаю ваши чувства.

Уинфилд, придя в себя, спросил о саде, и мисс Эйнсли с триумфом провела их по своим владениям. Она собрала маленький букетик турецкой гвоздики для Рут, застывшей возле клумбы с мальвами, а после застенчиво спросила Карла:

— А вам что сорвать?

— Все, что хотите, мисс Эйнсли. Я затрудняюсь выбрать.

Наклонившись, она отщипнула веточку розмарина, долго и испытующе смотрела на Уинфилда, а после вложила растение ему в руку.

— На память, – пояснила хозяйка, и в глубине ее глаз вспыхнуло пламя. – Вы ведь не забудете меня, что бы ни случилось? – с надеждой в голосе добавила она.

— Никогда! – со странным волнением пообещал он.

— Благодарю, – прерывисто прошептала она и отстранилась. – Вы очень похожи… на человека, которого я когда-то знала.

В сумерках они вошли в дом, квадратный, если не считать прихожей, разделенный на части двумя перегородками. Две передние комнаты соединялись арочным проходом, в задней половине находились кухня и столовая, между которыми располагались буфетная и кладовая.