Книга Лаванда и старинные кружева, страница 63 – Миртл Рид

— О, дядя! – воскликнула она. – Не стоит мне их брать. Огромное спасибо, но это неправильно.

— Доставь мне радость, – жалобно попросил он. – Сам я не слишком привык к деньгам. Мой магазин стоил пятьсот или шестьсот долларов, а ты по-доброму отнеслась ко мне, племянница Рут. Купи себе венок из волос в гостиную или еще что-нибудь в напоминание о твоем старом дядюшке.

Уинфилд предостерегающе сжал ей руку, и Рут сунула деньги в свою поясную сумочку.

— Спасибо, дядя! – поблагодарила она, а после по собственной воле наклонилась и чмокнула Джеймса в щеку.

Старик, чей взгляд затуманился от избытка чувств, вновь сунул руку за пояс, но Рут поспешно потянула Уинфилда прочь.

— Ты добрая девушка, – заметил он по пути вниз с холма, – и очень мило повела себя с этим беднягой.

— А с прочими «беднягами» мне стоит быть такой же милой?

— Ты нужна еще одному из них. Позаботься о нем должным образом, и этого хватит.

— Не понимаю, как они намерены купить шелковое платье тетушке, кольцо, как у меня, диван в гостиную и опубликовать книгу меньше чем за две сотни долларов.

— Я тоже. Джо сказал, что Джеймс дал десять долларов Хепси. У них разгорелся целый спор из-за того, куда их потратить.

— Я не знала… и теперь чувствую себя виноватой.

— Не стоит, любовь моя. Ты не могла поступить иначе. Кстати, как твоя деликатная миссия?

— Я справилась, – с гордостью призналась Рут. – Кажется, я преуспела бы в карьере дипломата. – И рассказала о наборе для лимонада, который пообещала подарить от его имени.

Карл рассмеялся.

— Я прослежу, чтобы мебель отправили завтра же, – заверил он, – а после поищу кричаще-яркую стеклянную посуду. Да еще, черт возьми, добавлю им серебряный кувшин для льда.

— А мне предстоит купить скатерть и дюжину салфеток, – рассмеялась Рут. – Но я не против. Мы же не станем закапывать дядин свадебный подарок?

— Полагаю, нет. Смотри, как эффективно работает наше объявление даже задолго до своей печати.

— Знаю, – серьезно согласилась Рут. – Из этих двадцати долларов я куплю серебряную ложечку или что-нибудь в этом роде, а остаток потрачу на какую-нибудь милую вещицу для дяди Джеймса. Бедняга ведь останется без свадебного подарка и даже этого не поймет.

— Тут есть и моральная сторона, – заметил Уинфилд. – Правильно ли использовать его деньги подобным образом, а после все заслуги приписать себе?

— Нужно хорошенько подумать, – кивнула Рут. – В конце концов, не все так просто.

Мисс Эйнсли ждала в саду и, завидев гостей, вышла им навстречу к калитке. Сегодня она надела платье из тафты цвета лаванды, которое шуршало и переливалось на солнце. Из-под присборенной юбки выглядывала пышная оборка; верх, выполненный из сшитых внахлест по диагонали полос ткани, оставлял открытой шею. Горловину обрамлял широкий воротничок из редчайшего брюссельского кружева, концы которого свободно спадали на платье; возле шеи была пристегнула инкрустированная золотом булавка с аметистом и овальными жемчужинами. Повязанный на талии передник из тончайшего льна украшала узкая полоска кружева Дюшес. В волосах среди аккуратно уложенных серебристых прядей виднелись нитки аметистов и жемчуга.

— Добро пожаловать в мой дом, – с улыбкой произнесла она, тут же покорив Уинфилда.

Речь ее лилась непринужденно, а благодаря необычной интонации каждое слово казалось даром, однако от внимания Рут не ускользнуло некое, едва уловимое волнение хозяйки. Она смотрела на Уинфилда с жадным удивлением, смешанным с нежностью и страхом, – само собой, когда Карл этого не замечал.