Книга Ранчо одиноких сердец, страница 29 – Лайла Сэйдж

Мэйпл доставили в «Ребел блю» несколько дней назад; транспортировка заняла немного больше времени, чем ожидалось.

Я ездила на Мэйпл с тех пор, как началась моя профессиональная карьера. До нее я каталась на Муншайн. А в промежутке между ними – пока ждала, когда Мэйпл будет готова к верховой езде, – садилась и на других лошадей, но больше ни одна мне не подошла. Большинство из них по-прежнему находились на ранчо, как и лошадь Густа, Скаут.

Не все лошади созданы для скачек вокруг бочек; Мэйпл годилась отлично. И сама получала от этого радость. Когда мы неслись вместе с ней, я почти не сомневалась, что она полностью разделяет мои чувства.

Во всяком случае, прежние.

— Конечно, они счастливы снова встретиться, – заметил отец.

Он угадал. Муншайн, полная материнских чувств, любила Мэйпл, как родную дочь. Честно говоря, увидев их снова вместе на пастбище, мне почти захотелось прокатиться верхом.

Почти.

— Само собой.

— Скоро нужно будет вывести их на верховую прогулку. Наверняка Муншайн предпочтет скакать рядом с Мэйпл, а не с Кобальтом.

Кобальт, жеребец моего отца, американский пейнтхорс черно-белой окраски, был самой красивой лошадью на ранчо. У Кобальта с Муншайн сложились непростые отношения. Обе лошади считали себя главными в «Ребел блю».

В ответ на предложение отца о верховой прогулке я не смогла заставить себя вымолвить ни слова. Мы очень любили кататься вместе, по крайней мере раньше, поэтому я просто кивнула.

Вновь открылась входная дверь, и в дом вошел Уэст в рабочей одежде. Обычно в это время дня братья уже обедали, поскольку вставали в несусветную рань.

— Уэстон, ты как раз вовремя. Еда готова.

Я устроилась на своем обычном месте за столом, совсем забыв, что оно находилось прямо напротив Брукса.

Супер.

Люк

Мне уже начинало казаться, будто Эмми отправили на эту землю, чтобы меня мучить. И после вчерашнего завтрака в Большом доме я лишний раз в этом убедился.

Я не слышал ни слова из того, что Густ и Амос рассказывали о конференции, и даже без раздумий согласился помочь Густу с кучей дополнительной работы.

Во время всего завтрака я старательно избегал смотреть на Эмми и гнал от себя воспоминания о том, как прикасался к ее нежной коже. Она же делала вид, будто меня вовсе не существует, и это не добавляло мне настроения.

Не желая привлекать ее внимания, я порой лишь украдкой бросал на нее взгляды, когда думал, что она не смотрит. И все же… При виде ее вечно растрепанных волос мне хотелось запустить в них руки и взлохматить еще сильнее.

Вот какие мысли терзали меня, пока я выполнял одно из заданий, на которые вчера согласился, – чистил стойла.

Хотя на территории ранчо Райдеров три конюшни, в настоящее время использовались только две. В этой содержались лошади, принадлежащие членам семьи, а также лошади и пони, которых использовали для занятий, – всего около пятнадцати животных. В другой конюшне, дальше по дороге, работники ранчо держали своих лошадей – если привозили их с собой. Еще там были стойла, которые сдавались в аренду, так что по размеру дальняя конюшня превосходила ближнюю. Ладно хоть меня не отправили выгребать навоз оттуда.

Я начал со стойла моего жеребца Фрайди, моргана золотистой масти, который приехал на ранчо по программе спасения, когда мне было семнадцать. Впервые я увидел его, сидя в своем пикапе и слушая трек группы The Cure «Friday, I’m in Love». Отсюда и произошло его имя.